Тонино Бенаквиста. "Три красных квадрата на черном фоне". Интересно... Фантасмагория на тему искусства (современного!) и преступления.
Сюжет: Париж, середина 80-х. Молодой человек по имени Антуан в рабочее время является скромным служащим галереи современного искусства (к которому совершенно равнодушен). А по вечерам он занимается своим истинным призванием и делом всей жизни - бильярд! Он уже достиг определенных успехов, добился признания среди мастеров игры и рассчитывает на долгие годы совершенствования и захватывающего освоения новых приемов.
Но вся налаженная жизнь идет наперекосяк, когда однажды Антуан случайно остается на несколько минут подменить смотрителя в галерее, на выставке очередного малоизвестного современного художника, даже не вызвавшего интереса у продвинутой публики, и тут некий неизвестный среди бела дня заходит в галерею и принимается вырезать одно из выставленных полотен. После первоначального оцепенения Антуан бросается задерживать грабителя, тот пускает в ход свой нож... В результате Антуан приходит в себя в больнице и узнает, что остался калекой, полученные повреждения оказались слишком тяжелыми и хирургам пришлось ампутировать ему правую руку.
Сейчас Антуан, как настоятельно рекомендует лечащий врач, должен пройти курс психологической реабилитации, примириться со своей инвалидностью. Но Антуан не видит в этом смысла, зачем это все, если неизвестно для чего жить дальше. Но можно еще провести собственное расследование и выяснить, кому и зачем понадобилась идиотская картина никому не известного художника... тем более, что Антуану отчетливо кажется, что где-то он уже подобное видел. Вы говорите, что это жажда мести - Антуан считает, что это просто желание найти смысл происшедшего.
Действие происходит бодро и стремительно, написано все ярко и живописно... Опять, в общем, приобщаюсь к концепции современного искусства через чтение художественной литературы.
читать дальше
«Вспоминается вечер, когда за два часа до открытия мы получили из Австралии некое произведение искусства. В деревянном ящике пятнадцать бутылок, в разной степени заполненных водой. Называется «Акула». И ни фотографии, ни описания, а сам художник в это время в Сан-Паулу на биеннале. Посетители уже скребутся под дверью. Жак нечеловеческим усилием воли ухищряется влезть в шкуру автора. Щелк – и составленные в определенном порядке бутылки складываются в акулу, контуры которой обозначены уровнем воды в них: вид сбоку, спинной плавник, челюсти, хвост – все на месте. Мы успели в самый последний момент. Все восхищаются выдающимся произведением. А я восхищаюсь Жаком.»
«Взглянув в сторону парка, я вспомнил ворохи желтых осенних листьев, которыми он был засыпан прошлым летом. Какой-то художник счел интересным создать осеннее настроение в разгар июня. Никто из посетителей парка этого даже не заметил. Кроме садовника, который стал еще немного дальше от современного искусства.»
«- Я потратил тридцать лет жизни на обсуждение произведений все более и более пустых, ничтожных… невидимых. Настолько, что они исчезали у меня на глазах. Я совершенно растерялся. Я не знал больше, кого защищать и почему, само желание нанести краску на холст уже выглядело подозрительно, разговоры велись только об идеях. А о чувствах забыли. И в один прекрасный день я решил, что нет ничего захватывающего в наблюдении за искусством, которое стремится прежде всего сотворить свою собственную историю.. В наше время живописцы больше не пишут – они «компонуют», «концептуализируют», они утверждают, что писать больше нельзя, они водружают на постаменты обыкновенные вещи, вопя о конце художественных иерархий, теоретизируя о гибели искусства. Они просто ждут, что что-нибудь произойдет. А я потерял терпение, и с тех пор мне плевать. Как и вам.
- И вас больше ничего не интересует?
- О, знаете, я совсем не знаю мир и его пейзажи. А это так важно – пейзажи, земля, материя. Я никогда не гулял среди красоты, у меня никогда не было времени, чтобы просто пройтись среди всех этих красок. Или, вернее, я вынужден был проходить мимо. Знаете, я гораздо лучше понял Тернера, пролистав фоторепортаж из Венеции. Мне следовало бы побывать там, когда в ногах еще было достаточно силы. Ни одному художнику, даже Ван Гогу, не удалось найти такой пронзительной желтизны, которой окрашены рапсовые поля в Верхнем Провансе. А я и там тоже никогда не был.»
«- Знаете, это не ново, если хорошенько подумать, можно сопоставить историю преступности с историей живописи. В самом начале писали, как и убивали, просто рукой. Так сказать, искусство сырьем. Сначала инстинкт, потом – техника. Затем появились орудия, кисть, палка, человек понял, насколько удобно иметь это в руках. Потом материалы стали совершенствоваться, появилась живопись при помощи ножа. Взгляните на работы Джека Потрошителя. Затем, с наступлением новых технологий, был изобретен пистолет. Живопись пистолетом привносила нечто новое, страшно опасное. Неудивительно, что это так понравилось американцам. Сейчас же, в эпоху терроризма, картины пишут бомбами, в центре города, в метро. Это совершенно новый подход. Безымянные граффити, взрывающиеся на углу улицы.»