Даниэль Пеннак. "Как роман". Еще одно эссе, на этот раз на тему любви к книге и к чтению. Автор размышляет над вопросом, почему наши дети (то есть, надо понимать, нынешнее поколение), не любят читать. И что вообще тут надо делать. Рассматривает проблему со всех сторон.
Ну, основная суть тут сводится к тому, что потеря интереса к книге и чтению вызвана не наступлением эры телевидения и компьютерных игр, как обычно любят утверждать. Главные причины, по мнению автора, это ослабление духовно-эмоционально-родственных связей между поколениями и превращение книги в культ. В смысле, существует постулат, что книга - это святое... (не всякая, конечно, а одобренная обществом)... Соответственно, каждый человек должен ее любить и уважать. Где насаждается долг и обязанности, нет места радости и удовольствию. Опять же, система преподавания литературы нацелена не на воспитание любви к чтению, а на разбор произведения по составляющим, натаскивание, умение складывать готовые штампы в ожидаемые обществом мнения...
Автор считает, что надо просто вводить в школах (ну, или в семьях, в кружках каких-нибудь) практику чтения вслух, без принуждения кого-либо к чему-либо, без последующего обязательного разбора, кто что понял и усвоил из прочитанного. Одного простого чтения будет достаточно, чтобы постепенно подростки заинтересовались и втянулись, а потом и сами начали читать. Ну, не знаю, что-то мне малость представляется сомнительным и э... слишком наивным...
Но написано очень хорошо, выразительно.
читать дальше
"Глагол "читать" не терпит повелительного наклонения. Несовместимость, которую он разделяет с некоторыми другими: "любить"... "мечтать"...
"Тем непостижимее для нас эта нелюбовь к чтению, если мы принадлежим к поколению, которому и семья, и все окружающие скорее старались не давать читать.
- Да хватит тебе читать, глаза сломаешь!
- Иди лучше погуляй, погода-то какая!
- Туши свет! Поздно уже!
Да, в те времена погода всегда была слишком хороша, чтобы читать, а ночи слишком темны."
"Десятилетия, отделяющие поколение наших детей от нашего собственного читательского отрочества - пропасть глубиной в целые века. Психологически мы чувствуем себя ближе к нашим детям, чем наши родители были к нам, но интеллектуально мы остались ближе к нашим родителям."
"Очень быстро всякий учитель становится старым учителем."
"В нас живут книги и друзья."
"Заметь, экзаменатор, ты, родители хотят вовсе не того, чтобы дети читали. Все хотят, чтобы дети успевали в школе, вот и все. А что касается остального, у всех хватает других забот."
"Похоже, роль школы всегда и везде сводится к тому, чтобы обучить приемам, натаскать в комментировании и, уничтожив непосредственную радость чтения, затруднить доступ к книге. Похоже, на все века и для всех широт решено и подписано, что в школьной программе нет места удовольствию и что знание может быть лишь плодом сознательного страдания."
"Для начала надо признаться себе в одной истине, которая в корне противоречит догме: большую часть книг, сформировавших нашу личность, мы читали не во имя чего-то, а против чего-то. Мы читали (и читаем), словно бы защищаясь, не соглашаясь, бунтуя. И если выглядим дезертирами, если отгораживаемся от действительности, то дезертируем мы в самосозидание, убегаем, чтобы заново родиться. Всякое чтение - акт противостояния. Противостояния чему? Всем обстоятельствам. Хорошо поставленное чтение спасает нас от всего, в том числе от самих себя. И в довершение всего - мы читаем против смерти."
"Надо понять, что книги писались не для того, чтобы мой сын, моя дочь, молодежь их комментировали, но для того, чтобы, если душа лежит, они их читали. Наши знания, школьная успеваемость, карьера, положение в обществе - это одно. Наша личная жизнь читателя и общая культура - совсем другое. Увеличивать число бакалавров, лиценциатов, дипломированных специалистов - дело хорошее, кто спорит, общество в них нуждается... но насколько насущнее распахнуть для всех страницы всех книг."
"Как только та или иная книга дочитана нами, она уже "наша", она - неотъемлемая часть нашего "я".
"Я перескакивал, да. И всем детям следовало бы поступать так же. Пользуясь этой уловкой, они могут как угодно рано позволить себе наслаждаться почти всеми сокровищами, которые им якобы не по возрасту."
"Время читать - это всегда украденное время. Как, впрочем, и время писать, время любить. У кого украденное? Скажем, у обязанности жить.
Если бы любовь приходилось рассматривать с точки зрения распределения времени, кто бы на нее отважился? У кого есть время быть влюбленным? А между тем, кто-нибудь когда-нибудь видал влюбленного, у которого не нашлось бы времени любить?
Чтение никак не связано с регламентом жизни общества, оно, как и любовь, просто образ жизни.
Вопрос не в том, есть ли у меня время читать (время, которого, кстати, никто мне не даст), но в том, подарю я себе или нет счастье быть читателем."