И.И.Вальберх "Из архива балетмейстера". Маленькая, но душевная книжечка. Вальберх - русский танцовщик и балетмейстер на рубеже XVIII-XIX века. Здесь собраны его записки (типа дневник) о путешествии в Париж - строго по делу! посмотреть, как развивается искусство мирового балета и набраться полезного на передовых примерах, как я понимаю. На это дело ему выписали от казны командировочные. И вторая часть - подборка писем Вальберха и его жены, написанных в период, когда его отправили из Петербурга в Москву на гастроли.
Интересно читать про взгляды типичного русского гражданина, впервые выехавшего за границу (по-моему, так не сильно отличается от современных времен! ), упоминания реалий эпохи, отголоски старинных сплетен и закулисных интриг и пакостей... Вальберх был истинным семьянином, любил жену и девять (!) своих детей - старшие дочери, как я поняла, уже начали выступать в театре, вызывая интерес у мужской части аристократической публики, что очень тревожило их отца... Кусочек обычной жизни из далекого прошлого.
Единственное, что вызывало огорчение - многочисленные пометки о фрагментах. Кто-то такой заботливый, взял и постарался по своему усмотрению выбрать самое интересное для читателей. Лично я люблю целый материал, непорезанный! Конечно, может, таким образом экономили на объеме, но все равно ужасно жалко.

"Рига - город большой и торговый, где серебряными и золотыми деньгами торгуют, как у нас в Петербурге луком и репой, но грязный; улицы столь узки, что приезжающие из Митавы возы, ставши гужом, занимают всю ширину улицы, так что должно лазить через возы, если не хочешь стоять два часа, или, желая обойтить другими улицами, будешь плутать часа четыре, прежде нежели найдешь свое жилище, а не токмо какое другое место."

"Итак уже я вне отчизны моей! Вне России, породившей и возрастившей меня! Теперь я чувствую, что у меня есть отечество и сколь оно любезно должно быть всякому честному человеку! Я осиротел совершенно, переехав границу отечества моего, и, ежели бы не видел Ивана Петровича, не ручаюсь, что, может быть, заплакал бы, как ребенок. Я уже в Пруссии. Сам себе не верю."

"Мы своими зелеными шапками удивили весь Берлин и сапогами также. Все, встречавшие нас, шептали: "Вот русские шапки и сапоги", а смотрели на нас, как на чучел."

"Осмотр в таможне был благородный чемоданов наших - и то для виду. Верили слову."

"Еще с ума не сошел, хотя в Париже, который прежде глаз моих и ума поразил нос мой! Какая вонь в таком городе, про который столько говорили и уши прожужжали!"
читать дальше
"О. беда в Париже, у кого денег мало, а детей много: на каждом шагу видишь прельщение, и каждую минуту трусость берет, чтоб не обанкрутиться на возвратный путь. Все бы захватил!"

"Третьего дня раздавили человека каретой недалеко от нас. Нам это страх делает, потому что мы не умеем еще ходить по-парижски. Узость, скользость улиц опасна и самим парижанам, а не только нам. Фиакры кричат gare тогда, когда уже лошадь рылом в затылок тычет."

"Любопытностей важнейших смотреть не могли, потому что нужны деньги, а у меня еще их нет! То-то вояжеры! В Париже без денег!"

"Парижане глупее и любопытнее русских мужиков. Мы на все выпуча глаза смотрим, потому что для нас все ново, но они еще более и чаще нашего останавливаются смотреть шарлатанов, заманивающих прохожих разными фокусами к покупке притиранья, пластырей, порошков для чищения пряжек, часов. О парижане! Истинное шампанское: пыль в глаза пустят как ученые, так и танцоры. Дай пройти несколько времени, увидишь, что шампанское сделается хуже русского квасу. Но, чтоб узнать суету всех бредней, чтоб иметь понятие о свете, должно побывать в Париже, - по крайней мере лгать тебе про него и что в нем не посмеют."

"Купили пистолет, потому что разбойниками пугают... На дорогу огнестрельного орудия накуплено довольно, недостает только пушек!"

"От жадности г-да актеры продали и оркестр. После троекратного ударения в пол ногой завеса поднялась без музыки. Равно между антрактами музыки не было, следовательно, трагедия кончилась получасом ранее обыкновенного."

"Вчера смотрели нашу коляску, она прекрасна; но плут каретник выжал еще 21 ливр за винты для укрепления сундука сзади."

"Обедали в принадлежащем прежде графу д'Артоа увеселительном домике, Bagatelle называемом. В Багатель есть Эрмитаж, где мы начертили свои имена."

"Пламя адское отменно здесь хорошо делают, когда б у нас! Около храма в новом балете что-нибудь сделать похожее на это."

"О Россияне, приезжающие всему учиться в Париже: здесь знание и мудрость за ничто продаются!"

"Театр дьявольски тесен, хотя пол будут переделывать, потому по этому ходить страшно, а не только танцевать."

"На афише были все шарлатанства, - не так, как у нас, что не позволяют печатать и нужного."

"Теперь здесь надо поступать осторожней: пока я думал, что Нарышкин сюда будет, то не заботился ни о чем, потому что стоило бы ему слово сказать, и все было бы исполнено, а без него нужно за месяц настаивать, чтоб получить что-нибудь."

"Где я? За 728 верст от тебя. Что я? Засланный балетмейстер в Москву, который должен давать и танцевать балеты на гнусном театре, где нельзя ни себя показать, ни достоинства балетов."

"Я дал начерно, что им должно напечатать о "Медее" в афише и в конце сказал: "Подобный сюжет не требует подробнейшего объяснения", - они это было и напечатали: я принужден был вымарывать."

"Я танцевал, и балет, и мы отменно хорошо приняты, нас вызывали с Колосовой. Партер, не умея произнести моего имени, кричали разно; но, наконец, стали кричать: "обоих!"

"Прилагаю билет на ложу; он мне и нашим был не нужен, потому что мы, как комнатные собаки, имеем везде свободный пропуск."

"Все говорят, что когда мы отсюда уедем, то дадут "Освобождение Москвы", считая нас за татар, которые их замучили. Каково же мне? Их много, а я один."

//обращение к дочери// "Помни, друг мой, что все похвалы - дым. Умей их ценить. Часто вместо таланта хвалят молодость, смазливость лица, но ты, кажется, имела способы научиться этим не ослепляться. Отца твоего хвалили, ласкали, но он не попустил себя этим обмануть.. Все пыль и мечта, кроме чистой совести, поверь мне, - я уже отведал и сладкое, и горькое."

"Добрый князь Щербатов всякий день присылает с пенями, что я его обманываю; он думает, что бог знает как меня дарит, что приглашает к себе на обеды! А я когда могу быть дома, то всех князей забываю."

"Я не могу себе простить, что отступил от правила моего, чтоб бегать от дворянских приглашений. Нет почти из них ни одного, который бы приласкал нас откровенно и без какого-нибудь намерения."

"Мы всех московских театральных сегодня угощаем. По крайней мере, увидят, что не свиньи к ним приехали."

"Сегодня после обеда был во второй раз на медвежьей травле, хотя с приезду сюда Нарышкина вижу всякое утро травлю бездельников у него в передней."

"Нарышкин часто бывает болен объедением, и оттого мы остаемся в совершенном безведении, когда отсюда выедем. Сегодня назначен был спектакль и отменен за объедением Нарышкина."

"Как русские поступаю согласно с моею совестью, а как человек нынешнего века поступаю как дурак, ибо ныне все более думают о выгодах, чем о честности."