Сюжет: где-то в другом измерении есть Страна мечты. Если умеешь мечтать, то можешь туда попасть. А если достаточно сильно мечтаешь, то можешь там стать, кем мечтаешь, получить то, о чем мечтаешь... Но не все так однозначно, как говорится, есть нюансы. Не только индивидуальные мечты могут осуществиться в Стране мечты, но и коллективное бессознательное... архетипы разные... Да и с индивидуальными мечтами бывает по-разному. Почему-то большинство мечтает все об одном... Ну, как бы то ни было, вот несколько таких мечтателей. Один воспитывает снежных драконов в странном арктическом городе, другой владеет этим городом и ломает голову, как его уберечь - ведь среди мечтателей нашлись и такие, которые решили превратить мечту в реальную силу и воспользоваться этой силой в реале. А еще одна отправляется в поход, чтобы отыскать и спасти последнего дракона.
Книжку увидела в библиотеке и взяла для ознакомления с автором. А то я то и дело на него натыкаюсь, но как-то все до сих пор не читала. Почему-то испытываю настороженность. Ну вот, сейчас, можно сказать, знакомство состоялось.
читать дальшеПрочитав уже какой-то кусок текста - пару-тройку глав - я вдруг осознала, что это не самостоятельное произведение, а часть из цикла. И даже не вторая, а хорошо так к концу... И это одна продолжающаяся история!
Окончательно меня привлекло упоминание о Мачу-Пикчу. Вот это для меня как бы оказался такой строго личный, засекреченный пароль. Глупо, конечно - но вот здесь ГГ мечтает о Мачу-Пикчу, вот хочет он там побывать. Дело в том, что в далекие школьно-студенческие годы... еще в благословенные советские времена... я прочитала в газете Юманите Диманш (из которой, собственно, тогда только и можно было разузнать что-нибудь о жизни на западе) статью про Мачу-Пикчу. И там корреспонденту вздумалось указать такое дикое, что "если бросить лепесток розы с вершины Мачу-Пикчу..." то он, я уже не помню, что дальше должно было с ним быть. Или с Мачу-Пикчу. Мне просто сам образ запал в душу. Я тоже, значит, хочу стоять на Мачу-Пикчу и бросать вниз лепестки роз! А тут ГГ почти о том же - ну, я сразу прониклась происходящим.
Так вот, в общем, и прочитала. Ничего, хорошая история. Мне понравилось. Сюрные адские приключения... Но вообще-то можно это все рассматривать и в виде притчи. Вот не зная, что там было в предыдущих книгах, я только уже ближе к финалу стала осознавать, что ГГ - то есть, парень-воспитатель драконов, от лица которого и ведется повествование, и тот самый Перец, который тут всем распоряжается, и с которым ГГ то в контрах каких-то, то поддерживает - что это вроде как одна и та же личность... Хорошо, сразу столько смыслов проявляется... А этот момент с драконами и решающей как бы битве со злом (нет, здесь ее не было, но она вроде как надвигается!) - это определенно вариации все той же темы про "убить дракона". В смысле, что убивший дракона сам становится драконом, или что только таким образом можно победить дракона и т.д. - любимая тема нашей интеллигенции... креативной...
Но интересный эффект получается. Финал тут хороший... Но я вдруг осознала, что - я не хочу разыскивать и читать предыдущие книги из цикла. Не то что мне мешает, что я уже знаю какую-то часть сюжета. Но просто... тут вот рассказывается о тех или иных персонажах. Что с ними стало, к чему они пришли. И мне вот не хочется читать - хоть про того же Перца - что он раньше был каким-нибудь совсем другим. Не хочу и все.
Но автор заинтересовал, и я сейчас определенно буду обращать внимание... (приглядывается к лабиринтовским каталогам) Ну да, буду... определенно... но с осторожностью еще. Все-таки вот это вот, что я только что прочитала, это же сюрное фэнтези, а тут вон автор в последних книгах прямо-таки замахнулся на боллитру... если верить Юзефович. Из-за Юзефович опять насторожилась.
«Бамц!!! За спиной что-то упало. Судя по металлическому звуку и тяжести удара, снегоход. Интересно, в кого-нибудь когда-нибудь швырялись снегоходами?»
«Еще год без Мачу-Пикчу, и я засохну. Честное слово, свернусь в куколку».
«На их стороне сверхзрение, сверхобоняние, сверхслух и много других «сверх». А на моей стороне мозги».
«Можно ли мне верить? Конечно, нет. Я сам себе не верю».
«Итак. В те времена, когда бабло все мимо да мимо нас текло…»
«Короче говоря, все из-за психов. Они, психи, во всем виноваты. Мощь их больного сознания породила весь этот бред без конца и края. Они болеют, а мы страдаем. Придуманные карты ведут к непридуманному безумию».
«- Не сметь думать, когда разговариваешь с командиром! Так мы вообще неизвестно до чего докатимся. Так мы скатимся в варварство».
«- Не смешивай мед и наоборот».
«- Я вообще такой невнимательный, ничего не вижу. Вернее, вижу, но понимаю, что именно видел, только потом. Вижу – сволочь какая-то, но не понимаю…»
«Уничтоженные памятники любят даже больше».
«Люблю простых. Простые, они всегда хорошо кормят. Чем человек непроще, тем у него порции меньше».
«Не придумаешь себе имя сам, тебе его придумают другие».
«- А как тебя зовут на самом деле?
- Меня не зовут. Я сам прихожу».
«Страшно жить в мире, в котором твоя судьба зависит от тебя самого».
«- Если в двух словах, то мою политическую карьеру можно охарактеризовать так – все уроды».
«Бисероплетение может быть чем-то вроде мантры. Есть занятия, целью которых является сам процесс».
«Вообще Тытырин освоился у нас очень быстро, чем подтвердил мои смутные догадки, что творческие работники по приспособляемости здорово схожи с тараканами. Вот отрежь таракану башку, только аккуратно, так он еще месяц может без нее жить и не париться, и без башки ему хорошо».
«- История, - это то, что записано, - изрек Перец, и Тытырин подобострастно согласился:
- Совершенно верно, мастер! Вот если взять города… Датой их основания считается первое упоминание в летописи. Так что письменные свидетельства важны! Мы уйдем, книги останутся!»
«Мечтатели. Неудачники. Нет, не так: мечтатели-неудачники. А что? Почему бы не быть мечтателям-неудачникам? Один вот мечтает, как Перец – мощно и ярко, и у него целый город. А другой мечтает тоже мощно, но… недостаточно мощно. Его мощи хватает только на то, чтобы сюда перенестись. А чтобы что-нибудь уже здесь организовать…»
«А еще говорят, рукописи не горят. Хотя, может, великие и не горят. Вот! Вот мерило! Если горят – то дрянь, если не горят, то вечное».
«Некоторым, особенно из числа недостойных, при виде сиятельных надлежит трепетать внутренней сущностью…»
«Для истории всякая мелкая самка безнадобна, как в бане коромысло».
«- Памятник – это символ власти. Только памятник может вам помочь стать цивилизованными. Поставьте памятник – и все наладится, поверьте».
«Все в мире имеет оборотную сторону, такой закон. Мечты тут сбываются, это точно. Ну, и все остальное тоже сбывается. А что может сбыться? Только самое распространенное, самое укоренившееся… Ты про архетипы слыхал?
- Слыхал. Идеи из коллективного бессознательного. Типа свет олицетворяет добро, темнота – зло. И что?
- Тут тоже что-то вроде. Вот ответь быстро, не раздумывая. Рыба-убийца?
- Акула, - не раздумывая ответил Гобзиков.
- Да… - Лара усмехнулась. – Точно, акула. Ну а если вторая рыба-убийца?
- Пиранья.
- Вот видишь. Я не знаю механизма, но тут все это как-то осуществляется.
Гобзиков обернулся обратно к водоему и чуть не отпрыгнул. Прямо у берега пошевеливало плавничками небольшое стадо зеленоватых красноглазых рыбешек явно голодного вида.
- Пираньи…- пораженно сказал он.
- А ты в вампиров верил? В оборотней…»
«- Судьба настоящего художника – жить в нищете, питаться отбросами, умереть под забором. А ты наоборот хочешь. С толстой мордой в вечность не протиснешься, так-то».
«- Ты пиши давай историю правильно. Историческая правда – самая святая правда, ты учти. Чтобы, как говорится, потом не было мучительно больно…»
«Показатель однако. Когда властелину требуются шуты и холуи, это уже клин. В смысле, клиника».
«На них она производит просто бронебойное впечатление. Как увидят – так начинают писать стихи собственной кровью».
«- Я буду пинать этот поганый мир в задницу! Я за загривок его – и в помои! Да, в помои! Как они меня!
Трудно спорить. В чем-то я был с ним даже согласен, иногда мир на самом деле нужно наказать за его равнодушие. Потому что равнодушие и сон приводят к страшным вещам».