А.Вертинский. Письма.
«Л.В.Вертинской. 10 апреля 1956г.
Вот, Пекочка, работаешь, мучишься, страдаешь от хамства, от бескультурья, проклинаешь свою жизнь… А все же… чувствуешь, что ты не прав! Чего-то мы «недопонимаем»! Чего? Социализма? Может быть! Коммунизма? (грядущего) Может быть! Но все это неважно. Каково бы ни было то или иное ученье, но скажем просто: оно должно быть «съедобным», «выносимым», «терпимым», оно должно как-то «перевариваться» человеческим желудком. Эта же наша действительность не переваривается абсолютно. Мною, по крайней мере!
И все же, по-видимому, я не прав! В вагоне, к тебе в купе садится грязный вонючий парень, пьяный к тому ж. Он разматывает свои прелые онучи, снимает вонючие сапоги и наполняет все купе вонью. Я готов заплакать от бессильного бешенства!
читать дальшеА наряду с этим дымят трубы гигантских заводов, красные огни вырываются из труб. На десятки километров тянутся рабочие города, только что отстроенные. Шахты, металлургические заводы, иногда огромные целые предприятия, упрятанные под землю… И все это кипит, работает по ночам в две, в три, в четыре смены. Без перерыва, без отдыха! Что это? И вот – мы уже могучая индустриальная держава! И нас уже боятся, с нами считаются! Кто же эти люди? Инженеры с волевыми энергичными лицами? Конструкторы с горящими вдохновением глазами? Рафинированная интеллигенция? Нет! Вот эти самые, которые снимают в купе вонючие портянки, - они! Они – новаторы, рационализаторы, двигатели этой «бессортирной» культуры! Они – народ! Во всем его величии и… нечистоплотности!
Вот этого мы недопонимаем. Привыкнув жить в западной культуре, я не могу переварить всей этой безалаберщины, грязи и невоспитанности. Но… их никто не воспитывал! И, обойдя культуру стороной, они с немытыми руками сели за стол, как мать родила! И работают! И творят чудеса!»
М.Бюсси. Черные кувшинки.
«Инспектор живо представил себе, как ранним утром Клод Моне выходит со своим мольбертом и направляется к одному из жилых домов, обитатели которого еще мирно спят, чтобы устроиться возле выходящего на собор окна и приняться за работу. Известно, что в магазине модной одежды он на протяжении нескольких месяцев смущал своим присутствием дам, явившихся примерить новый наряд. И все ради чего? Чтобы тридцать раз запечатлеть на холсте один и тот же вид! Наверное, руанцы считали его сумасшедшим.
Но людям нравятся сумасшедшие. Они вызывают у людей восхищение.
Сильвио повернулся к собору. Да, безумие восхищает. Достаточно посмотреть на это грандиозное сооружение. Приходится признать, что в конечном счете тот ненормальный, который однажды задумал возвести этот невообразимый собор, пусть даже его строительство растянулось на пятьсот лет, не ошибся. Наверняка он настаивал, что шпиль должен быть вознесен высоко в небеса, не имея себе равных во Франции, а то обстоятельство, что при этом погибнут тысячи рабочих, его не смущало. О безопасности труда в те времена никто не думал, но вспоминать об этом сегодня как-то не принято. Все всё забыли. Забыли гору трупов, забыли варварские нравы. И восхищаются безумцами».