Как-то навеяло разговором о школьной программе по литературе… Поскольку у меня об этом предмете остались местами яркие впечатления.
Литературно-школьно-мемуарное.
читать дальше
С литературой у нас отношения в школе как-то не сложились. То есть, в младших классах, с нашей старенькой первой учительницей литературы было все более-менее спокойно. Прочитали отрывок, высказали, кто из героев понравился, ответили на вопросы из учебника… Ну, там «Кого встретили дети в лесу? (Мересьева)»… Плевое дело. А временами было «нарисуйте к следующему уроку картинку по вашим любимым книжкам» - вообще прекрасно. Тут даже двоечники и матерые хулиганы с удовольствием рисовали Мересьева в лесу…
Потом началось. Анализы, сравнительные анализы, комментарии… Обзор такой, обзор сякой… Напала тоска. Тогда у нас была какая-то молоденькая учительница, чуть ли не первый год после института… Но мы опять же в меру сил писали эти обзоры и комментарии. Учебники на что даны?
К сожалению, каждую мысль требовалось подкреплять цитатой из текста. Текста в учебниках к мыслям не прилагалось. Тоска нарастала. Уроки проходили в какой-то атмосфере подавленности и скрытой угрозы. Сейчас я думаю, что бедная учительница, наверно, заходила в класс, как на арену с хищниками. Один раз самый отпетый двоечник, который даже не все уроки посещал (сейчас-то этим никого не удивишь!), высказался в том роде, что сколько можно писать сочинения, уже мы замаялись писать цитаты… Учительница, скривив рот, сказала, что «раз вы так устали, то указывайте номер страницы…» Это была ирония и сарказм. Но мы, весь класс, этого не поняли… Проявили тупость. Мы нашли, что это прекрасная идея. И все написали сочинения, исписанные вместо цитат, пометками «с.25», «с.32», «с.50»… Действительно, тупость в квадрате! Книги-то у всех были разные… Но уж больно надоели цитаты.
Учительница тогда на нас в первый и последний раз наорала. «Вы что, совсем идиоты!!» Мы скромно промолчали. Больше всего было жалко, что такая прекрасная идея накрылась…
Больше эта учительница у нас не работала. Зато пришла другая, и эта уж нас довела до ручки.
У «русички» были прогрессивные взгляды на литературу. И даже где-то расходившиеся с официальной установкой методистов. Но нам от этого было не легче. Над доской был торжественно повешен портрет Евтушенко. При виде Евтушенко нам стало понятно, что нужно готовиться к испытаниям. (Когда потом как-то по телевизору показали монолог Райкина, со словами «Другая жена была у меня начитанная… Помню, только по радио скажут «Буря мглою небо кроет», она уже говорит «спокойно, милый, это Евтушенко!» - где-то так… и на меня напала просто истерика)
Особенностью «русички», как мы быстро поняли, было: у нее была масса мыслей, но она желала, чтобы эти мысли мы непременно высказали сами. Типа – проделав все анализы и обзоры, мы сами к этим мыслям пришли, по легкой наводке учителя литературы… Ну да, по наводке. Выглядело это на практике так: по очереди поднимали всех учеников, с требованием ответить на вопрос, пока кто-нибудь, по теории вероятности, не угадает нужное слово. Все неответившие правильно в это время стояли и ждали, кому повезет. Благо, народу в классе у нас хватало, сорок человек… Обычно, когда начинались эти угадайки, то было прекрасно, если только половина класса оказывалась на ногах.
Например: «Горький в своих произведениях изобразил действительность… Какую действительность изобразил Горький? (начался подъем) После одного ряда выяснилось, что нужно угадать прилагательное.
- Реалистическую… - нет! Тяжелую… - нет! Печальную… - дальше! Плохую… - Что никто не может выразить свои мысли?!
- Нехорошую… - Десятый класс! Какое богатство языка!!»
Потом выяснилось, что нужно было угадать слово «гнетущая»… Это мы, конечно, изучали роман «Мать». Припоминаю еще, что русичка старалась нас заинтересовать, упирая на то, что на суде судьи своими грязными взглядами пачкали чистое юношеское тело… Если бы в нынешние времена, то какая-то часть класса, может бы, и заинтересовалась и втихушку сочинила какой-нибудь слэш… Но тогда мы находились в отупении.
Вообще, врать не буду, вопросы секса «русичка» старалась затронуть на примерах из литературы, да. Припоминаю жуткий эпизод, когда мы проходили роман «Тихий Дон»… «Русичка» вцепилась в эпизод с изнасилованием Аксиньи отцом… Начала всех поднимать, чтобы получить ответ на вопрос «Что чувствовала Аксинья, когда ее изнасиловал отец?» Да боже мой, что она чувствовала… Никто не нашелся, что сказать…Всех парализовало. Отличились тут я и все тот же двоечник. Двоечник глубокомысленно выдал «наверно, плакала». Я ляпнула, что «не читала роман»…(ну, действительно, не читала, так я и Толстого не читала, и Пушкина – учебники на что даны? Это я от растерянности) Кошмар. «Русичка» так поразилась, что даже забыла мне поставить двойку…
Но самый запоминающийся «подъем» произошел, когда мы проходили поэму Маяковского про Ленина… Тут даже подъем всего класса не помог прояснить, что имела в виду «русичка», и чего она от нас добивалась…
«- Десятый класс! Вот вслушайтесь в эти строки! «Я себя под Лениным чищу, чтобы плыть в революцию дальше…» Что Маяковский хотел сказать этими строками? Что хотел сказать? (поднимая одного за другим) Что хотел сказать? (безрезультатно) Маяковский хотел сказать, что… Маяковский хотел сказать, что Ленин… (продолжая поднимать)
- …Владимир Ильич… - что Владимир Ильич? Что хотел сказать Маяковский? – Что Ленина зовут Владимир Ильич…
- Маяковский хотел сказать, что Ленин родился…
- … в 1870 году…
- …Маяковский хотел сказать, что Ленин родился задолго до…
- … задолго до революции…
- Маяковский хотел сказать, что Ленин родился задолго до того, как он родился! Десятый класс! Какая любовь к чтению!...» ну, и так далее…
Вот, мне действительно есть что вспомнить из школьного курса литературы…
Как-то навеяло разговором о школьной программе по литературе… Поскольку у меня об этом предмете остались местами яркие впечатления.
Литературно-школьно-мемуарное.
читать дальше
Литературно-школьно-мемуарное.
читать дальше