Позвонил потерпевший по делу Куготь. Там то ли сегодня, то ли завтра в суде назначили разбирательство. И этот гад, мекая и бекая, еле лепеча, заявляет, что хочет обратиться за советом, якобы он тут на улице видел человека, так тот гораздо больше похож на преступника, чем Куготь!
Я спрашиваю: но вы же приходили на опознание! Вы его опознали!
Потерпевший: приходил... опознал...
Я: мало того, я вас потом специально по опознанию допрашивала, и вы подтвердили, что уверенно опознали...
Потерпевший: ну, подтвердил...
Я: я вас на очную ставку приглашала, на очной ставке вы тоже подтвердили, что опознаете и не ошибаетесь!
Потерпевший: ну да. А сейчас я встретил на улице человека... И вот меня вызывают в суд давать показания...
Я: когда вы встретили этого человека на улице?
Потерпевший: вчера!
Какое совпадение! Прямо накануне суда он на улице встречает человека, и тот гораздо больше похож!
А он еще, между прочим, сразу после разбоя фоторобот составлял - один в один чертов фоторобот!
У этого Куготь родственников и знакомых - пол-города. Не верю я во встреченного на улице человека.

Сучьи законы! Мы раньше не давали обвиняемым на руки сведения о потерпевших и свидетелях, а сейчас эти сведения по закону обязаны быть включены в обвинительное заключение. Спрашивается - зачем? Чтобы они имели возможность со всеми удобствами добраться до потерпевших и свидетелей до начала суда и их обработать?
(бесится)