Н.Гумилев. Письма.
«В.Я.Брюсову. 30 октября 1906г.
Должен горячо поблагодарить Вас за Ваши советы относительно формы стиха. Против них долго восставала моя лень, шептала мне, что неточность рифм дает новые утонченные намеки и сочетания мыслей и что этим эффектом пользовались Вы сами в «Двух моряках». Но потом наступил перелом. Последующие мои стихи, написанные с безукоризненными рифмами, доставили мне больше наслаждения, чем вся моя предшествующая поэзия. Мало того, я начал упиваться новыми, но безукоризненными рифмами и понял, что источник их неистощим.
Теперь относительно размеров: Вы пишете, что они у меня однообразны и несвоеобразны; что им надо учиться у Вячеслава Иванова. Я взял «Прозрачность» и пытался постигнуть строение ее стихов. Но, насколько я мог заметить, их секрет основан на том, что г-н Иванов берет для одной строфы строки различных размеров или к обыкновенному размеру прибавляет или убавляет один-два слога. Тогда как «В ночи, когда со звезд провидцы и поэты…», стихотворение, которое мне кажется у него лучшим, написано обыкновенным размером. читать дальшеИ тогда мне представилось, что прелесть стиха заключается во внутренней, а не во внешней структуре… Но ради Бога не подумайте, Валерий Яковлевич, что я спорю с Вами или даже защищаюсь. Это не более, как сомненья, и, может быть, тоже нашептанные моей леностью. Скажите мне только, что это не так, и я все силы положу, чтобы овладеть незнакомыми мне размерами. В Ваши руки отдал я развитье моего таланта, и мне порукой служит то, что Вы сделали для русской поэзии».

Ю.Журавлева. Огородная ведьма.
«Насекомые здесь были словно из какого-то ужастика: крупные и страшные. Вернее, внешне вполне походили на наших, но размерами больше смахивали на животных. Вот только что мимо меня прожужжала муха размером с ворону. Я проводила ее взглядом и подумала, что, наверное, боюсь насекомых, пусть раньше этого никогда не замечала. Но подсознанию видней.
Тут одна из пролетающих мух обратила на меня внимание. И, что характерно, очень напоминала овода… размером с небольшую собаку. Овод подлетел ко мне с одной стороны, потом с другой, явно примериваясь, я же поняла, что надо действовать. Убегать? Но от такого убежишь, как же, особенно через бурьян. Звать на помощь тут некого, кроме говорящего пугала.
Я вскочила на ноги. Овод устрашающе загудел, как самолет при взлете, и пошел на таран. Внизу у моих ног что-то блеснуло, и я догадалась, что торчащая рядом со мной палка – это черенок от лопаты, воткнутой когда-то давно в землю. Поднатужившись, я выдернула инвентарь – и вовремя. Овод был уже на подлете, но встречи с лопатой никак не ожидал. Раздался звон, лопата завибрировала, ощутимо отдавая в руки. Насекомое рухнуло вниз, подергивая лапками, и я уверенно вонзила в него острие, поморщившись от характерного хруста мощного хитинового панциря.
- Молодец, ведьма! – похвалило меня пугало.
- Да никакая я не ведьма!
- Ведьма-ведьма! – гнуло свою линию пугало. – Только ведьма могла эту лопату из земли вытащить!
- Тоже мне, меч короля Артура, - пробурчала я. Но с лопатой расставаться не спешила. Все-таки она себя неплохо проявила».