Привидение кошки, живущее в библиотеке
Неправильный детектив-2
26 апреля. Понедельник.
С утра делать ничего неохота. Села, написала отчет за апрель. Пришла Оксана //секретарь//, принесла новое дело. Задержан Катков. На этот раз Е.В. Одного выгнала, так они другого приволокли. Смотреть тошно.
Чирков собрал на оперативку. Говорили, кто что заканчивает. Майские праздники отменили – два дня к отпуску. Ха. Распределяли дежурства на май. Проклятущие дежурные следователи. Разогнать бы к чертовой матери. Меня на 30, воскресенье, весело.
Позвонил Дундуров, обколотый, судя по голосу. Звонил из Черной в 10.30, а я его вызывала на 10 часов. Повестку посылала по почте, конверт затратила. Я ему сказала, что он сорвал следственные действия, а он лепетал, что сейчас сядет на машину и приедет, он типа еще никуда не опоздал. Сволочь. Сказала, чтобы приходил завтра в это же время, и если будет обколотый – закрою по сотке.
Ангардт с утра цеплялась по переданному делу с Бойцовой. Одна забыла написать в допросе стоимость похищенного, другая забыла почитать дело, до последнего дня. Обе, конечно, хороши. Потом я Ангардт выпроводила, чтобы ехала в психушку, выбивать очередь на экспертизу по Масловой. Ангардт как во сне. Чирков на оперативке три раза спросил, кому машина нужна, кому чем помочь. Все орут о своем, Ангардт помалкивает. Я ей и в бок тычу и щиплю. «Таня, ты что как неживая». Она: «Если честно, я о другом думала». Ну, конечно. Потом дело месяц проболтается, она так ничего и не сделает. Я ей сказала, что Ускова собирается в психушку, пусть ей садится на хвост. Ужас.
Позвонила мамаша Наймушина, обрадовала, что они не собираются сыну брать адвоката. Суки. Настоящие суки. Где я буду искать ему адвоката. Мамаша щебетала что-то про характеристику. Я ей еще когда сказала принести. Как же, побежит она. Всего лишь сын в тюряге, не бог весть что.
На обед выбралась отнести повестку – по району. По делу Ларионовой. Там с ней в машине сидели Темполов и малолетка Петухова. Темполов – наркоман со стажем и без прописки., я даже напрягаться не буду, чтобы за ним бегать. Напишу, что бомж. А Петухову, думаю, придется вызвать, хотя бы попытку сделать. Прихожу по адресу, открывает дверь девка – ну копия Ларионова, и также ржет по любому поводу. Они поди родственники. Вторую повестку отнесла родителям нового Каткова. Надо определяться с арестом. Дома была сестра Каткова, сказала, что брат бомжует, работу бросил. Ладно, говорю, девушка, все понятно. Придите только вечером, скажите это все официально прокурору. Как же. Никто не пришел.
Делать ничего неохота. До вечера сидела и писала копии в выделенные дела. Все вроде как не без пользы сижу. Приходил участковый Васильев. Все таскает ужасные материалы. Приехал Чертков, стал наезжать на Ангардт. И указания-то она его выкинула, и вещдоки потеряла. Сказал, что пусть ее возьмут под контроль в гор.прокуратуре. А то там балду пинают. Прибегал Чирков, орал на Ангардт, чтобы она приобщила указания прокурора. Ангардт сказала, что приобщит. Чувствую, скоро прозвучат привычные слова «пусть подавится этими указаниями». Я у Черткова быстренько арестовала Каткова. Пока Потанин //конвоир// болтался по коридору, Чертков уже и подписал, и печать поставил. Катков ошалел. Я ему сказала – «Завтра, все завтра». Правильно, все равно пока не о чем. Придурок Потанин сунулся с претензиями, что я ему забыла копию санкции дать. Катков сразу ожил и заблажил. Конечно, сука Гетман его задержала в пятницу в 13 часов, до вечера-то не могла подождать.
Мне отписали те два поганых материала, с которыми ходил Васильев, хотя я говорила, что там нет перспективы. «Но вы же еще не расследовали». Ну, а почему я должна лишнюю работу делать, я никак понять не могу. Завтра объявили тревогу, будет смотр строя и песни. Да, я сейчас выйду, буду маршировать и петь. Может, хоть последнее место присудят поганому райотделу.
27 апреля. Вторник.
Пришла к восьми. Ни в восемь, ни в 8.30 никакой тревоги не было. Ставила дела на учет. Притащился адвокат Воропаев по делу Бунчаковой – типа где история болезни. Я – а почему вы интересуетесь? Воропаев, надменно – я адвокат. Я говорю – ничего вам не скажу. Пошел к Чиркову жаловаться. Чирков прискакал – «отдайте Воропаеву бумаги». Я говорю – так он в деле не участвует, а Бунчакова должна быть арестована. Чирков – «сейчас он вам ордер выпишет //ордер адвоката, что он участвует в деле в качестве защитника//, а Бунчакова больная раком.» Суки. Заполз опять Воропаев с ордером. Я говорю – так зачем вам медкарты? Он – мы будем обжаловать арест.
//При объявлении обвиняемого в розыск в обязательном порядке выносилось постановление о взятии под стражу, чтобы при обнаружении сразу задержать//.
Ха. Расстроилась. Сказала завтра придти.
Сходили в девять на оперативку. Опять на нас шибко кричали. Лавров. //начальство из городской управы//. Плохая обстановка за дежурные сутки. Семь краж, все темные. Да еще скандальное дело – на каком-то предприятии уворовали сейф с зарплатой рабочих, 150000 рублей. Жалко людей. Зато как нянчатся с Бунчаковой.
Приехали все с ГОМ на смотр. Прибегали, выражали сочувствие Ангардт, по поводу того, что прокурор на нее орал на прошлой неделе и предлагал уволиться. И когда только успела всех обзвонить.
В 10 часов пришел Дундуров с мамашей. Диво дивное. От мамаши, правда, несло перегаром. Быстро допросила. Дундуров заявил, что хочет адвоката. Ишь как ему понравилось. У него в прошлый раз был Теткин, но платили-то цыгане, чтобы он все брал на себя. Я ему говорю – хочешь адвоката, иди нанимай. Завтра сказала придти на экспертизу.
Позвонила в ИВС, записалась на очередь на наркологию. А тут и Сопкова появляется, говорит – что, будем работать? С Наймушиным. Прямо в глаза тошно смотреть. Я говорю – суки родители ничего не хотят. Ну ладно. Как-нибудь будем работать. Опять позвонила в ИВС. Наймушина привезли. Слава богу. А Ангардт вывезли Маслову, с нарушением сроков. Вчера ей лень было продленку печатать. Ангардт сразу ударилась в панику. Якушева злилась. Сказала, что Чирков как раз сейчас туда поехал, в смысле, в ГОМ, пусть его там вылавливает и просит заехать к прокурору и подписать продленку. Сказали ей это с Якушевой раза три. Наконец, она взялась звонить Куимовой. Дозвонилась с первого раза, и даже Чиркова там застала. Некоторым везет.
//ГОМ расположен на окраине, телефоны там часто отключаются, дозвониться трудно//.
Чирков ей, видимо, сказал по телефону все, что он об этом думает. Он еще с оперативки настеганный. Ангардт притихла. Я покидала бумаги в пакет и отбыла на наркологию.
Когда пришла, наркология уже проходила. Еле-еле. Пришлось ждать час, пока подошла моя очередь. Народу битком. Правильно, в прошлый же раз сорвали. Наймушина признали не нуждающимся в лечении. Слава богу. Пошла в ИВС, пока там было затишье на обед, села писать дело на 201-ю. А то раньше-то некогда было… Беда. К двум народ подтянулся, все стали искать место.
//война следователей за место в ИВС. Всем надо проводить следственные действия, ИВС маленький, мест не хватает.//
Я села за столик и ни с места. Говорю – адвоката жду. Я и правда жду, только не знаю, придет ли. Адвокатов, правда, много пришло. Петрову согнали с места. Молодая еще. Она села ко мне. Я думаю – даже вставать не буду. Хотела сходить, вызвать Наймушина, но не буду. А то встанешь – потом не сядешь. Сопкова пришла минут двадцать третьего. Быстро вызвали Наймушина. Сопкова ему кисло высказала, что адвокату надо деньги платить, пролистала дело и написала, что нет ходатайств. Я, пока провожала Сопкову, сдуру сунула Наймушину дело читать. Он взялся читать основательно. Не отбирать же. Хорошо, дело тонкое. Прочитав дело, Наймушин бодро написал, что ходатайств не имеет. Попросил отправить письмо сожительнице. Говорит – я уже два дня вожу с собой. Я говорю – ты что, специально затребовал адвоката, чтобы письмо передать? Там была фраза в письме «постараюсь с адвокатом передать письмо». Таинственно молчит. Сволочь. Ладно, говорю, брошу.
Работала с Катковым. По его просьбе. Вчерашней. Катков весь трясется от ломки. Говорит – нельзя что ли меня на подписку выпустить. Я говорю – твоя сестра сказала, что ты бомжуешь. Катков, горячо – да врет она! И вовсе типа это не сестра, а жена брата, и она его ненавидит. Говорит, что живет с сожительницей, отца видит. Я – давай координаты, я их вызову, допрошу. Записали какие-то адреса. После чего Катков говорит – так отец, наверно, уехал в командировку, я не знаю, куда, а сожительница ушла к матери, адрес не знаю. Что за притча. Я говорю – почему следователь Шаталова говорит, что ты вор и наркоман, и проходил у нее по делу? Невинные глаза – «какая Шаталова, какое дело, ничего не знаю. Я же не ворую в последнее время!» Как мило. Говорит – возьмите у меня деньги 500 рублей, отдайте отцу, чтобы нанял адвоката. Я перепугалась – и этот туда же, за адвоката! Говорю – зачем тебе сейчас адвокат? Он все равно ничего не решит с мерой пресечения. Нужно родственников допрашивать, которые у тебя неизвестно где. «Так я же правду говорю!» Говорит – возьмите деньги, отцу передайте. Я – разве у тебя их при обыске не забрали? Нет, он их спрятал. Достал деньги, там аж 600 рублей.
Наконец, собралась уходить. На выходе меня окликнула Едомина. Из камеры. Торчит в окошке, бодрая, цветущая, приветы шлет. Я говорю – хорошо ты, Наташа, в камере сидишь. Ручку просит. Говорю – нету. С Едоминой работает Бойцова. Как это Чирков исхитрился и сунул это дело не кому-нибудь из бывших едоминских коллег.
Зашла к операм. Опять никого нет, кроме Барвинкова. Я ему говорю – опять никого. Барвинков говорит – все есть, но позже. Я только обрадовалась, как он метко добавил «кроме Лунева». А мне только Лунева осталось допросить. Беда какая. Лунева ненавижу. Зашла в конвой, отменила требование на завтра на Наймушина. Не спеша потащилась на Красную. А быстро уже ноги не идут. В 17 часов должны были придти Масленниковы. Но не пришли. Черт с ними. Только успела сообразить, за что первое хвататься, как позвали на оперативку. На этой оперативке Якушева меня чуть до кондрашки не довела. Только Чирков что-нибудь приятное скажет, как она лезет уже. Чирков про четыре дня майских праздников, Якушева – ой, а как же будет с задержанными. Чиркову неохота голову этим забивать, говорит «как-нибудь разберемся». Но она все кудахчет. Чирков про день рождения, она про субботник. Зубы у меня от нее заболели.
Ангардт отличилась. Подходит после оперативки к Чиркову и говорит кротко – «я надумала перевестись в ППС с понижением. (там областной бюджет). Так можно мне это устроить?» Чирков схватился за голову и говорит «в любое время!» Стоило огород городить. Ей это еще два года назад перед декретом предлагали.
В конце дня, наконец, добралась ставить на учет свежее дело. Некто Павлов задержан. Еще утром принесли. Зашел Малышкин, увидел у меня в пакете катковские деньги, пристал как банный лист. Дай денег до зарплаты, да дай. Насилу выставила. Еле допечатала экспертизы. Слава богу, завтра с утра наркология. //можно в отдел не заходить, сразу ехать в диспансер//. Перед уходом позвонила мамаше Павлова. Она такая напряженная. Говорит, что завтра придет к прокурору. Позвонила папаше Каткова. Не дозвонилась. Или и впрямь в командировку уехал, или у Каткова болезненные фантазии по поводу телефона. Спросила Шаталову, она говорит, что Катков – вор, врун и наркоман. Я говорю – ну давайте, я вас допрошу, как характеризующий материал. Ха-ха.
28 апреля. Среда.
С утра поехала в диспансер. Дундуров не пришел, ждала его там час. Тихо-мирно читала книжку. Сходила к экспертам, показала характеристику на Едомину, которую мне дала Бойцова, чтобы врачи закончили экспертизу. Написали, что Едомина страдает наркоманией. Врачи болтали про расчлененную дочь Зальцмана, которую нашли недели две назад. Сегодня похороны. Спрашивали, кто такой Зальцман (кто-то из милиции). Я не знаю. Пришла Звонарева с бумагами, тоже заканчивать экспертизу. Умотала быстро, как всегда, я на нее оглянуться не успела, только голос и услышала. Поехала в ЭКО, завезла химикам экспертизы. Мне еще ничего не готово. Дали массу по Каткову, можно работать, слава богу. //определение массы наркотического средства, изъятого по делу, от нее зависит, есть состав или нет//. Еще бы родственников его найти.
Поехала с повесткой на Выю, по пути завернула на рынок «Феникс». И кто там стоит? Виктор Иванович!! среди рабочего дня. Интересно. Быстро удрала. На адресе дверь открыла какая-то девка, предполагаю, что сожительница. Сказала, что Музипов уже и тут не живет. Вот наказание. Но якобы приедет в праздники за мебелью. Оставила ей повестку для Музипова, она обещала передать.
На Красную приехала в 12.15. Сразу к дежурке. Выруливает Бойцова с каким-то парнем, оба в одинаковых черных очках. Круглых. Люди в черном, блин. Бойцова забрала у меня экспертизу на Едомину. Говорят, что это ее жених (бойцовский), а также сын Стафеевой. Стафееву не люблю.
Захожу в кабинет, там сидит Ольга Баранович. Принесла мой заказ из Эйвона. Что-то я уже считать не умею, у меня получилось 112 рублей, а на самом деле 152… Денег, впрочем, все равно нет. Баранович мужественно сказала, что подождет до зарплаты. Смотрели каталоги, образцы, пили чай с булкой (я по пути купила две на обед). Ангардт сказала, что еще сбегает чего-нибудь купит. Купила печенья, потом сама же его и съела. В разгар веселья пришла Якушева, погнала Ангардт на происшествие. Та слабо вякала про обед, и дежурства, на Якушева на нее наехала. По-моему, это она специально. Когда я заглядывала в дежурку, там сидела Рукавишникова //дежурный следователь//, писала какие-то бумаги.
Мне отписали еще одно дело. Задержан Скворцов. Колдырева, сука, опять и адвоката записала, и наркоту не осмотрела, и чеки не посчитала //наркоманский жаргон – упаковки с наркотиком//. Для чего я пишу бумажки дежурным следователям, фиг знает. Зато все твердят, что я не помогаю. Там шесть чеков на троих, может не хватить //массы наркотика для состава преступления//. Позвонила в дежурку, узнала, здесь ли Скворцов. Еще здесь. Сказала, чтобы до вечера не увозили. Подойду к прокурору, уговорю на подписку. Тем более, праздники впереди. Подошла кстати и мамаша Скворцова. Допросила ее, сказала ждать прокурора. Подошла мамаша Павлова, допросила ее, сказала ждать прокурора. Павлова меня расстроила, говорит, что сын – махровый наркоман, а я его хотела на подписку отпустить. Придется арестовывать, отпускать еще хуже. Села печатать санкцию на Павлова, пришли Петухова с мамашей по делу Ларионовой. Точнее, они пришли еще раньше, но я допрашивала Павлову, просила подождать. Они смылись. Заставили меня попсиховать. Петухова наглая. Ей еще 16-ти нет, а мать мне гордо заявляет, что дочь уже два года не колется. А сейчас она (Петухова) живет с сожителем. Ха-ха. По крайней мере, Петухова не заявляет, что вместе с Ларионовой покупала наркотики. Пока я ее допрашивала, Петухова блеснула знаниями УК и УПК, толковала про кокаин и героин, дату на допросе гордо написала, хотя я ей сказала, что не нужно. На Кушву //окраинный район, где цыгане торгуют наркотиками// она поехала «для интереса». Я ей сказала – «доездишься».
Ангардт приехала с происшествия. Потерпевших она допрашивать отказалась, сославшись на то, что ей нужно готовить дела на прекращение. Дела она отдала мне, чтобы не видеть прокурора.
Приехала к прокурору Розанова с Гальянки. Сразу подъехала «дай станок дело подшить». Я сначала не поняла, потом меня осенило. Спрашиваю – «так ты что, на Гальянку хочешь его увезти?» Она заюлила. «У нас большие дела, по 300 листов». Деловые. Говорю – «приезжайте, здесь подшивайте». Пусть свой станок изготовляют.
Прокурор согласился, что Скворцова на подписку. Дело Павлова долго читал, воспитывал, арестовал по 90-й. //на десять суток, в течение которых должно быть предъявлено обвинение – или человек отпущен//. И вот тут мамаша Павлова, вместе с набежавшим папашей Павлова, стала кричать и плакать, что с ней не посоветовались, к прокурору не позвали… Чумная баба. У меня челюсть отвисла. Говорю – «мы же с вами только что беседовали, я вам десять раз сказала, что мне нужно определиться с мерой пресечения, а вы еще сказали, что ему нужно урок дать». Говорит, что она меня не так поняла. Стерва. То ли мужа боится, то ли дура психованная. Сама сидела, срок высчитывала, выясняла, сколько он будет сидеть. А сейчас мне концерты закатывает. Говорю – берите адвоката своему сыну. Типа денег нет. Говорю – несите характеристику. Нет, они «не видят смысла!» Вот попрошу участкового характеристику накатать, увидят смысл, суки.
Скворцова отпустили. Мамаша Скворцова мне сунула две шоколадки. Еще одна психованная. Что за день такой, господи.
Дозвонилась до папаши Каткова. Обещал завтра придти. А я завтра приду к восьми, а то проклятый Наймушин лежит без движения.
Приходили два сотрудника ОВО на допрос, но без десяти шесть, когда я стояла в очереди к прокурору. Просила подождать, так как же. Лепетали про квартиры, которые якобы без них обворуют. Ха-ха. Сказали, в другой день придут. Посмотрим. Что-то я сомневаюсь. Придется видно телефоны обрывать. Приходил Коротков с каким-то глупым вопросм «не у вас ли дело…» не помню фамилии. Я ему предложила сесть и допрашиваться. Не хочим. Тьфу на вас на всех. Ольга Баранович передала мне авансом упаковку цветочного чая каркадэ. Говорит, полезно для организма и нервов, витамин С и все такое. Вот буду пить чай каркадэ, и будет мне хорошо.
26 апреля. Понедельник.
С утра делать ничего неохота. Села, написала отчет за апрель. Пришла Оксана //секретарь//, принесла новое дело. Задержан Катков. На этот раз Е.В. Одного выгнала, так они другого приволокли. Смотреть тошно.
Чирков собрал на оперативку. Говорили, кто что заканчивает. Майские праздники отменили – два дня к отпуску. Ха. Распределяли дежурства на май. Проклятущие дежурные следователи. Разогнать бы к чертовой матери. Меня на 30, воскресенье, весело.
Позвонил Дундуров, обколотый, судя по голосу. Звонил из Черной в 10.30, а я его вызывала на 10 часов. Повестку посылала по почте, конверт затратила. Я ему сказала, что он сорвал следственные действия, а он лепетал, что сейчас сядет на машину и приедет, он типа еще никуда не опоздал. Сволочь. Сказала, чтобы приходил завтра в это же время, и если будет обколотый – закрою по сотке.
Ангардт с утра цеплялась по переданному делу с Бойцовой. Одна забыла написать в допросе стоимость похищенного, другая забыла почитать дело, до последнего дня. Обе, конечно, хороши. Потом я Ангардт выпроводила, чтобы ехала в психушку, выбивать очередь на экспертизу по Масловой. Ангардт как во сне. Чирков на оперативке три раза спросил, кому машина нужна, кому чем помочь. Все орут о своем, Ангардт помалкивает. Я ей и в бок тычу и щиплю. «Таня, ты что как неживая». Она: «Если честно, я о другом думала». Ну, конечно. Потом дело месяц проболтается, она так ничего и не сделает. Я ей сказала, что Ускова собирается в психушку, пусть ей садится на хвост. Ужас.
Позвонила мамаша Наймушина, обрадовала, что они не собираются сыну брать адвоката. Суки. Настоящие суки. Где я буду искать ему адвоката. Мамаша щебетала что-то про характеристику. Я ей еще когда сказала принести. Как же, побежит она. Всего лишь сын в тюряге, не бог весть что.
На обед выбралась отнести повестку – по району. По делу Ларионовой. Там с ней в машине сидели Темполов и малолетка Петухова. Темполов – наркоман со стажем и без прописки., я даже напрягаться не буду, чтобы за ним бегать. Напишу, что бомж. А Петухову, думаю, придется вызвать, хотя бы попытку сделать. Прихожу по адресу, открывает дверь девка – ну копия Ларионова, и также ржет по любому поводу. Они поди родственники. Вторую повестку отнесла родителям нового Каткова. Надо определяться с арестом. Дома была сестра Каткова, сказала, что брат бомжует, работу бросил. Ладно, говорю, девушка, все понятно. Придите только вечером, скажите это все официально прокурору. Как же. Никто не пришел.
Делать ничего неохота. До вечера сидела и писала копии в выделенные дела. Все вроде как не без пользы сижу. Приходил участковый Васильев. Все таскает ужасные материалы. Приехал Чертков, стал наезжать на Ангардт. И указания-то она его выкинула, и вещдоки потеряла. Сказал, что пусть ее возьмут под контроль в гор.прокуратуре. А то там балду пинают. Прибегал Чирков, орал на Ангардт, чтобы она приобщила указания прокурора. Ангардт сказала, что приобщит. Чувствую, скоро прозвучат привычные слова «пусть подавится этими указаниями». Я у Черткова быстренько арестовала Каткова. Пока Потанин //конвоир// болтался по коридору, Чертков уже и подписал, и печать поставил. Катков ошалел. Я ему сказала – «Завтра, все завтра». Правильно, все равно пока не о чем. Придурок Потанин сунулся с претензиями, что я ему забыла копию санкции дать. Катков сразу ожил и заблажил. Конечно, сука Гетман его задержала в пятницу в 13 часов, до вечера-то не могла подождать.
Мне отписали те два поганых материала, с которыми ходил Васильев, хотя я говорила, что там нет перспективы. «Но вы же еще не расследовали». Ну, а почему я должна лишнюю работу делать, я никак понять не могу. Завтра объявили тревогу, будет смотр строя и песни. Да, я сейчас выйду, буду маршировать и петь. Может, хоть последнее место присудят поганому райотделу.
27 апреля. Вторник.
Пришла к восьми. Ни в восемь, ни в 8.30 никакой тревоги не было. Ставила дела на учет. Притащился адвокат Воропаев по делу Бунчаковой – типа где история болезни. Я – а почему вы интересуетесь? Воропаев, надменно – я адвокат. Я говорю – ничего вам не скажу. Пошел к Чиркову жаловаться. Чирков прискакал – «отдайте Воропаеву бумаги». Я говорю – так он в деле не участвует, а Бунчакова должна быть арестована. Чирков – «сейчас он вам ордер выпишет //ордер адвоката, что он участвует в деле в качестве защитника//, а Бунчакова больная раком.» Суки. Заполз опять Воропаев с ордером. Я говорю – так зачем вам медкарты? Он – мы будем обжаловать арест.
//При объявлении обвиняемого в розыск в обязательном порядке выносилось постановление о взятии под стражу, чтобы при обнаружении сразу задержать//.
Ха. Расстроилась. Сказала завтра придти.
Сходили в девять на оперативку. Опять на нас шибко кричали. Лавров. //начальство из городской управы//. Плохая обстановка за дежурные сутки. Семь краж, все темные. Да еще скандальное дело – на каком-то предприятии уворовали сейф с зарплатой рабочих, 150000 рублей. Жалко людей. Зато как нянчатся с Бунчаковой.
Приехали все с ГОМ на смотр. Прибегали, выражали сочувствие Ангардт, по поводу того, что прокурор на нее орал на прошлой неделе и предлагал уволиться. И когда только успела всех обзвонить.
В 10 часов пришел Дундуров с мамашей. Диво дивное. От мамаши, правда, несло перегаром. Быстро допросила. Дундуров заявил, что хочет адвоката. Ишь как ему понравилось. У него в прошлый раз был Теткин, но платили-то цыгане, чтобы он все брал на себя. Я ему говорю – хочешь адвоката, иди нанимай. Завтра сказала придти на экспертизу.
Позвонила в ИВС, записалась на очередь на наркологию. А тут и Сопкова появляется, говорит – что, будем работать? С Наймушиным. Прямо в глаза тошно смотреть. Я говорю – суки родители ничего не хотят. Ну ладно. Как-нибудь будем работать. Опять позвонила в ИВС. Наймушина привезли. Слава богу. А Ангардт вывезли Маслову, с нарушением сроков. Вчера ей лень было продленку печатать. Ангардт сразу ударилась в панику. Якушева злилась. Сказала, что Чирков как раз сейчас туда поехал, в смысле, в ГОМ, пусть его там вылавливает и просит заехать к прокурору и подписать продленку. Сказали ей это с Якушевой раза три. Наконец, она взялась звонить Куимовой. Дозвонилась с первого раза, и даже Чиркова там застала. Некоторым везет.
//ГОМ расположен на окраине, телефоны там часто отключаются, дозвониться трудно//.
Чирков ей, видимо, сказал по телефону все, что он об этом думает. Он еще с оперативки настеганный. Ангардт притихла. Я покидала бумаги в пакет и отбыла на наркологию.
Когда пришла, наркология уже проходила. Еле-еле. Пришлось ждать час, пока подошла моя очередь. Народу битком. Правильно, в прошлый же раз сорвали. Наймушина признали не нуждающимся в лечении. Слава богу. Пошла в ИВС, пока там было затишье на обед, села писать дело на 201-ю. А то раньше-то некогда было… Беда. К двум народ подтянулся, все стали искать место.
//война следователей за место в ИВС. Всем надо проводить следственные действия, ИВС маленький, мест не хватает.//
Я села за столик и ни с места. Говорю – адвоката жду. Я и правда жду, только не знаю, придет ли. Адвокатов, правда, много пришло. Петрову согнали с места. Молодая еще. Она села ко мне. Я думаю – даже вставать не буду. Хотела сходить, вызвать Наймушина, но не буду. А то встанешь – потом не сядешь. Сопкова пришла минут двадцать третьего. Быстро вызвали Наймушина. Сопкова ему кисло высказала, что адвокату надо деньги платить, пролистала дело и написала, что нет ходатайств. Я, пока провожала Сопкову, сдуру сунула Наймушину дело читать. Он взялся читать основательно. Не отбирать же. Хорошо, дело тонкое. Прочитав дело, Наймушин бодро написал, что ходатайств не имеет. Попросил отправить письмо сожительнице. Говорит – я уже два дня вожу с собой. Я говорю – ты что, специально затребовал адвоката, чтобы письмо передать? Там была фраза в письме «постараюсь с адвокатом передать письмо». Таинственно молчит. Сволочь. Ладно, говорю, брошу.
Работала с Катковым. По его просьбе. Вчерашней. Катков весь трясется от ломки. Говорит – нельзя что ли меня на подписку выпустить. Я говорю – твоя сестра сказала, что ты бомжуешь. Катков, горячо – да врет она! И вовсе типа это не сестра, а жена брата, и она его ненавидит. Говорит, что живет с сожительницей, отца видит. Я – давай координаты, я их вызову, допрошу. Записали какие-то адреса. После чего Катков говорит – так отец, наверно, уехал в командировку, я не знаю, куда, а сожительница ушла к матери, адрес не знаю. Что за притча. Я говорю – почему следователь Шаталова говорит, что ты вор и наркоман, и проходил у нее по делу? Невинные глаза – «какая Шаталова, какое дело, ничего не знаю. Я же не ворую в последнее время!» Как мило. Говорит – возьмите у меня деньги 500 рублей, отдайте отцу, чтобы нанял адвоката. Я перепугалась – и этот туда же, за адвоката! Говорю – зачем тебе сейчас адвокат? Он все равно ничего не решит с мерой пресечения. Нужно родственников допрашивать, которые у тебя неизвестно где. «Так я же правду говорю!» Говорит – возьмите деньги, отцу передайте. Я – разве у тебя их при обыске не забрали? Нет, он их спрятал. Достал деньги, там аж 600 рублей.
Наконец, собралась уходить. На выходе меня окликнула Едомина. Из камеры. Торчит в окошке, бодрая, цветущая, приветы шлет. Я говорю – хорошо ты, Наташа, в камере сидишь. Ручку просит. Говорю – нету. С Едоминой работает Бойцова. Как это Чирков исхитрился и сунул это дело не кому-нибудь из бывших едоминских коллег.
Зашла к операм. Опять никого нет, кроме Барвинкова. Я ему говорю – опять никого. Барвинков говорит – все есть, но позже. Я только обрадовалась, как он метко добавил «кроме Лунева». А мне только Лунева осталось допросить. Беда какая. Лунева ненавижу. Зашла в конвой, отменила требование на завтра на Наймушина. Не спеша потащилась на Красную. А быстро уже ноги не идут. В 17 часов должны были придти Масленниковы. Но не пришли. Черт с ними. Только успела сообразить, за что первое хвататься, как позвали на оперативку. На этой оперативке Якушева меня чуть до кондрашки не довела. Только Чирков что-нибудь приятное скажет, как она лезет уже. Чирков про четыре дня майских праздников, Якушева – ой, а как же будет с задержанными. Чиркову неохота голову этим забивать, говорит «как-нибудь разберемся». Но она все кудахчет. Чирков про день рождения, она про субботник. Зубы у меня от нее заболели.
Ангардт отличилась. Подходит после оперативки к Чиркову и говорит кротко – «я надумала перевестись в ППС с понижением. (там областной бюджет). Так можно мне это устроить?» Чирков схватился за голову и говорит «в любое время!» Стоило огород городить. Ей это еще два года назад перед декретом предлагали.
В конце дня, наконец, добралась ставить на учет свежее дело. Некто Павлов задержан. Еще утром принесли. Зашел Малышкин, увидел у меня в пакете катковские деньги, пристал как банный лист. Дай денег до зарплаты, да дай. Насилу выставила. Еле допечатала экспертизы. Слава богу, завтра с утра наркология. //можно в отдел не заходить, сразу ехать в диспансер//. Перед уходом позвонила мамаше Павлова. Она такая напряженная. Говорит, что завтра придет к прокурору. Позвонила папаше Каткова. Не дозвонилась. Или и впрямь в командировку уехал, или у Каткова болезненные фантазии по поводу телефона. Спросила Шаталову, она говорит, что Катков – вор, врун и наркоман. Я говорю – ну давайте, я вас допрошу, как характеризующий материал. Ха-ха.
28 апреля. Среда.
С утра поехала в диспансер. Дундуров не пришел, ждала его там час. Тихо-мирно читала книжку. Сходила к экспертам, показала характеристику на Едомину, которую мне дала Бойцова, чтобы врачи закончили экспертизу. Написали, что Едомина страдает наркоманией. Врачи болтали про расчлененную дочь Зальцмана, которую нашли недели две назад. Сегодня похороны. Спрашивали, кто такой Зальцман (кто-то из милиции). Я не знаю. Пришла Звонарева с бумагами, тоже заканчивать экспертизу. Умотала быстро, как всегда, я на нее оглянуться не успела, только голос и услышала. Поехала в ЭКО, завезла химикам экспертизы. Мне еще ничего не готово. Дали массу по Каткову, можно работать, слава богу. //определение массы наркотического средства, изъятого по делу, от нее зависит, есть состав или нет//. Еще бы родственников его найти.
Поехала с повесткой на Выю, по пути завернула на рынок «Феникс». И кто там стоит? Виктор Иванович!! среди рабочего дня. Интересно. Быстро удрала. На адресе дверь открыла какая-то девка, предполагаю, что сожительница. Сказала, что Музипов уже и тут не живет. Вот наказание. Но якобы приедет в праздники за мебелью. Оставила ей повестку для Музипова, она обещала передать.
На Красную приехала в 12.15. Сразу к дежурке. Выруливает Бойцова с каким-то парнем, оба в одинаковых черных очках. Круглых. Люди в черном, блин. Бойцова забрала у меня экспертизу на Едомину. Говорят, что это ее жених (бойцовский), а также сын Стафеевой. Стафееву не люблю.
Захожу в кабинет, там сидит Ольга Баранович. Принесла мой заказ из Эйвона. Что-то я уже считать не умею, у меня получилось 112 рублей, а на самом деле 152… Денег, впрочем, все равно нет. Баранович мужественно сказала, что подождет до зарплаты. Смотрели каталоги, образцы, пили чай с булкой (я по пути купила две на обед). Ангардт сказала, что еще сбегает чего-нибудь купит. Купила печенья, потом сама же его и съела. В разгар веселья пришла Якушева, погнала Ангардт на происшествие. Та слабо вякала про обед, и дежурства, на Якушева на нее наехала. По-моему, это она специально. Когда я заглядывала в дежурку, там сидела Рукавишникова //дежурный следователь//, писала какие-то бумаги.
Мне отписали еще одно дело. Задержан Скворцов. Колдырева, сука, опять и адвоката записала, и наркоту не осмотрела, и чеки не посчитала //наркоманский жаргон – упаковки с наркотиком//. Для чего я пишу бумажки дежурным следователям, фиг знает. Зато все твердят, что я не помогаю. Там шесть чеков на троих, может не хватить //массы наркотика для состава преступления//. Позвонила в дежурку, узнала, здесь ли Скворцов. Еще здесь. Сказала, чтобы до вечера не увозили. Подойду к прокурору, уговорю на подписку. Тем более, праздники впереди. Подошла кстати и мамаша Скворцова. Допросила ее, сказала ждать прокурора. Подошла мамаша Павлова, допросила ее, сказала ждать прокурора. Павлова меня расстроила, говорит, что сын – махровый наркоман, а я его хотела на подписку отпустить. Придется арестовывать, отпускать еще хуже. Села печатать санкцию на Павлова, пришли Петухова с мамашей по делу Ларионовой. Точнее, они пришли еще раньше, но я допрашивала Павлову, просила подождать. Они смылись. Заставили меня попсиховать. Петухова наглая. Ей еще 16-ти нет, а мать мне гордо заявляет, что дочь уже два года не колется. А сейчас она (Петухова) живет с сожителем. Ха-ха. По крайней мере, Петухова не заявляет, что вместе с Ларионовой покупала наркотики. Пока я ее допрашивала, Петухова блеснула знаниями УК и УПК, толковала про кокаин и героин, дату на допросе гордо написала, хотя я ей сказала, что не нужно. На Кушву //окраинный район, где цыгане торгуют наркотиками// она поехала «для интереса». Я ей сказала – «доездишься».
Ангардт приехала с происшествия. Потерпевших она допрашивать отказалась, сославшись на то, что ей нужно готовить дела на прекращение. Дела она отдала мне, чтобы не видеть прокурора.
Приехала к прокурору Розанова с Гальянки. Сразу подъехала «дай станок дело подшить». Я сначала не поняла, потом меня осенило. Спрашиваю – «так ты что, на Гальянку хочешь его увезти?» Она заюлила. «У нас большие дела, по 300 листов». Деловые. Говорю – «приезжайте, здесь подшивайте». Пусть свой станок изготовляют.
Прокурор согласился, что Скворцова на подписку. Дело Павлова долго читал, воспитывал, арестовал по 90-й. //на десять суток, в течение которых должно быть предъявлено обвинение – или человек отпущен//. И вот тут мамаша Павлова, вместе с набежавшим папашей Павлова, стала кричать и плакать, что с ней не посоветовались, к прокурору не позвали… Чумная баба. У меня челюсть отвисла. Говорю – «мы же с вами только что беседовали, я вам десять раз сказала, что мне нужно определиться с мерой пресечения, а вы еще сказали, что ему нужно урок дать». Говорит, что она меня не так поняла. Стерва. То ли мужа боится, то ли дура психованная. Сама сидела, срок высчитывала, выясняла, сколько он будет сидеть. А сейчас мне концерты закатывает. Говорю – берите адвоката своему сыну. Типа денег нет. Говорю – несите характеристику. Нет, они «не видят смысла!» Вот попрошу участкового характеристику накатать, увидят смысл, суки.
Скворцова отпустили. Мамаша Скворцова мне сунула две шоколадки. Еще одна психованная. Что за день такой, господи.
Дозвонилась до папаши Каткова. Обещал завтра придти. А я завтра приду к восьми, а то проклятый Наймушин лежит без движения.
Приходили два сотрудника ОВО на допрос, но без десяти шесть, когда я стояла в очереди к прокурору. Просила подождать, так как же. Лепетали про квартиры, которые якобы без них обворуют. Ха-ха. Сказали, в другой день придут. Посмотрим. Что-то я сомневаюсь. Придется видно телефоны обрывать. Приходил Коротков с каким-то глупым вопросм «не у вас ли дело…» не помню фамилии. Я ему предложила сесть и допрашиваться. Не хочим. Тьфу на вас на всех. Ольга Баранович передала мне авансом упаковку цветочного чая каркадэ. Говорит, полезно для организма и нервов, витамин С и все такое. Вот буду пить чай каркадэ, и будет мне хорошо.
@темы: Вспоминаю