Кэтрин Мэнсфилд. "Медовый месяц". Сборник рассказов. Ну, как я поняла, заглянув в википедию, автор, собственно, практически только и успела написать, что рассказы. Родилась в 1888 году, в обеспеченной семье, прожила свою жизнь на переломе исторических эпох и умерла в 35 лет от туберкулеза... Что же, другие и этого не успевают.
А рассказы очень хорошие, да. Пронзительные. В смысле, даже если весь рассказ будет состоять из девического щебетания о цветах и птичках, модных шляпках и танцах в теплый летний вечер - можете не сомневаться, что внутри все равно будет спрятана иголка, которая и воткнется вам в печенку-селезенку.
читать дальше"Свои лучшие рассказы написала в те годы, когда пробовала лечиться от туберкулеза". Да, я поняла, что автор смотрит на мир недобро. Или лучше сказать, без розовых очков. Как выражался Кастанеда, с прекрасной ясностью... Наверно, когда пытаешься урвать у смерти еще один год, то восприятие очень обостряется.
Феминистка, попробовавшая, по ходу, многие передовые идеи на цвет и вкус. Да, я поняла, что - несмотря на принадлежность к привилегированным слоям общества, воспитание и красоту - автору отчетливо не нравится старый порядок. Те, кто сейчас ностальгически рассуждают о вальсах Шуберта и хрусте французской булки, скорее всего были бы ей абсолютно непонятны. Это ужасно, - твердо говорит автор и пишет ужасающие истории о нищете и беспросветной жизни.
Женщина, которая несколько раз выходила замуж, но не смогла ужиться в браке, и даже - ужас, спрячу под кат от несовершеннолетних читать дальшеимела любовницу, с которой несколько лет поддерживала отношения... Да, я поняла, что автор не любит мужчин. То есть, не в том плане, что лучше бы их не было, а скорее возлагает на них ответственность за все горе и несчастья, которые вынуждены терпеть женщины. Ну, поскольку эпоха... и даже если и в конце XX века Патрисия Каас пела It's a man's world, то что уж говорить про начало века... (но я не имею никакого намерения затевать холивары!) В общем, все героини рассказов вынуждены страдать и терпеть. Какое бы социальное положение в обществе они не занимали. Да, я понимаю, что горе пожилой служанки, живущей на грани нищеты, у которой только что скончался от болезни малолетний внук, кажется несопоставимым с переживаниями юной дебютантки на первом балу, которая внезапно в какой-то момент понимает, что вокруг не радужная сказка со счастливым концом, а торжество пошлости, лицемерия и похоти, но автор одинаково сочувствует обеим. И в конце концов, что может знать о жизни эта девочка, в первый раз покинувшая узкий семейный круг...
В любом случае, это все прекрасно написано, простым и выразительным языком (если бы я не прочитала недавно книжку С.Моэма, я бы не так ясно обратила на это внимание ) Кроме того, у автора явный талант к поэтическим образам и склонность к ядовитому сарказму.
А концовки! Забыла сказать о концовках. Они весьма неожиданны. Ну, может, неожиданны для нас, испорченных чтением всяческого экшна и кинематографом. А здесь все всегда происходит обыденно. И если весь рассказ, по нарастающей героиня страдает от нищеты, переутомления и нервного истощения, пытаясь забыться в мечтах, а автор ей от души сочувствует и описывает это все в ярких красках, подбавляя контрастов, чтобы даже дураку все стало понятно, то в финале как-то логически ожидаешь, что бедная девушка тихо умерла, в виде этакой дамы с камелиями... но нет, облом, автор резко меняет ритм и сухо, по деловому сообщает, что она встала и пошла на свою работу. Ну да, обычно так оно и бывает в жизни...

"В жизни бывают такие минуты - страшные минуты, когда человек внезапно вылезает из своей скорлупы и видит мир, - и это ужасно. Нельзя поддаваться таким минутам. Надо скорее ехать домой и выпить чаю покрепче."

"За окном сотни черных кошек с желтыми глазами сидели на небе и наблюдали за Кези, но ей не было страшно."

"Там было страшно и совсем не похоже на сад. Тропинки были сырые, и корни деревьев выступали на них, словно когти больших птиц."

"Не подумайте, что это признание моего смирения перед великой загадкой человеческой души. Отнюдь, я не верю в человеческую душу. И никогда не верил. По-моему, люди похожи на чемоданы: их набивают всякой всячиной, везут, бросают, кидают, швыряют один на другой, теряют, находят, вдруг наполовину опустошают, потом опять набивают до отказа, пока в конце концов Последний Носильщик не запихнет их в Последний Поезд - и они помчатся неведомо куда..."

"Вопрос: Почему я так озлоблен на жизнь? Почему она представляется мне бродяжкой из американского кино в вонючей шали и с клюкой в скрюченных пальцах?
Ответ: Непосредственный результат воздействия американского кинематографа на слабый ум."

"Я читала книгу "Чудеса Лурда", которую католический священник, устремив мрачный взгляд мне в самую душу, вручил мне для внимательного прочтения, однако чудеса совершенно перестали меня интересовать, благодаря появлению фрау Фишер. В такой обстановке белые розы никак не смогли бы раскрыться у ног Девы Марии.
"... простой пастушок приглядывал за ее стадами на бесплодных полях..."
Голоса из комнаты наверху:
- Раковину, конечно же, мыли с содой.
"...девочка была глухонемой, и все думали, будто она дурочка..."
- Ну да, это новый портрет Кайзера. Картину с Иисусом Христом в терновом венке мы перевесили в коридор. не так уж весело было спать тут, когда он смотрел со стены."