К.С.Льюис "Письма Баламута". Долго же я охотилась за этой книгой... Почему-то, еще когда в первый раз читала аннотацию, решила, что это будет что-то сатирическое. Ну, может, тут и есть сатира... в каком-то роде... Но главным образом, это теологический трактат о сущности веры, церкви, религии... Правда, написанный в стиле "от противного". Старый демон Баламут, высокопоставленный чиновник Ада, пишет письма своему юному племяннику, только начинающему губить человеческие души. Дает тысячи полезных советов, как запудрить человеку мозги, раздуть таящиеся в нем пороки, исказить систему ценностей, чтобы объект искренне был уверен, что движется к спасению... Очень поучительно.
И актуально, как никогда. Ладно уж с христианским спасением - раз уж у нас так прочно установился атеизм - но хоть бы сохранить нормальный человеческий облик... К сожалению, очень мало теологов, богословов и прочих религиозных деятелей могут излагать такие вопросы простым и ясным языком.
В предисловии Льюис написал, что его все время просят продолжить писания Баламута (книжка очень маленькая). Но - слишком легко говорить на языке Ада. Наверно, масштабную "Нарнию" ему было гораздо труднее писать. Зато радостнее.

"Твой подопечный с младенчества привык к тому, что в его голове кружится одновременно добрая дюжина несовместимых воззрений. Концепции он воспринимает прежде всего не как истинные или ложные, а как теоретические или практические, устаревшие или современные, банальные или смелые."

"Доказывая, ты пробуждаешь разум подопечного, а если разум проснется, кто предугадает результат?"

"Людям почти невозможно верить в незнакомое и непривычное - у них перед глазами всегда есть знакомое и привычное."

"...полезнейшая черта человека - пренебрежение к будничному и страх перед ним."

"В цивилизованном обществе домашняя ненависть выражается так: один из членов семейства говорит другому то, что показалось бы совершенно безобидным на листе бумаги, но в эту минуту, сказанное этим тоном мало чем отличается от пощечины."

"Как ни смешно, эти твари всегда представляют, что мы пичкаем их мозги разными мыслями, в то время как для нас лучше всего отвлекать их от мыслей."

"Наше патентованное оружие - довольство жизненными благами."
читать дальше
"Сами люди жаждут раскрыть душу в молитве не так сильно, как им кажется. Но часто молитву слышат лучше, чем хочется человеку."

"Ничто не защищает человеческую душу от врага лучше, чем тревога и неизвестность. Враг хочет, чтобы люди сосредоточились на своем деле; наша задача - поддерживать их мысли о том, что может с ними случиться."

"В душе твоего подопечного всегда есть и доброе, и злое. Главное - направлять его злобу на непосредственных ближних, которых он видит ежедневно, а доброту переместить на периферию так, чтобы он думал, что испытывает ее к тем, кого вообще не знает. Тогда злоба станет вполне реальной, а доброта мнимой."

"Бывают времена прохладные и самодовольные, тогда мы помогаем людям еще крепче уснуть. В другие времена, готовые вспыхнуть раздорами, наша задача - подливать масла в огонь."

"Никто из людей никогда не бывал совершенно честен."

"Он не может вовлекать в добродетель, как мы вовлекаем в грех. Он учит их ходить и должен убрать Свою руку. И если они действительно хотят ходить, Он радуется даже тогда, когда они споткнутся."

"Подведи его к мысли: "Верить хорошо, но зачем же крайности!" Религия "в меру" для нас так же хороша, как полное неверие, и куда смешнее."

"Все смертные склонны становиться теми, кого они из себя строят."

"Тысячи непристойных и даже кощунственных анекдотов не продвинут так человека в сторону погибели, как открытие: он может сделать почти все, что угодно, и друзья не осудят его, а восхвалят, если только он выдаст это за шутку. Всякую мысль о том, что и в шутках можно зайти слишком далеко, представь ему как "пуританство" или "тупость".

"Поистине, самая верная дорога в ад - та, по которой спускаются постепенно, дорога пологая, мягкая, без внезапных поворотов, без указательных столбов."

"Если бы ты попытался погубить своего подопечного методом романтизма, стараясь сделать из него Чайльд Гарольда или Вертера, погруженного в жалость к самому себе из-за выдуманных бед, тебе нужно было бы предохранять его от всякого подлинного страдания. Пять минут реальной зубной боли разоблачат все романтические печали, покажут, какая это все ерунда..."

"Даже в несущественных вопросах желательно подменить его собственные взгляды земными стандартами, условностями или модой. Человек, искренне и бескорыстно наслаждающийся чем-нибудь, не обращая ни малейшего внимания на то, что скажут другие, уже самим этим защищен от некоторых наших утонченных методов."

"Люди гневаются не от простой неудачи, а от неудачи, воспринятой, как несправедливость. Чувство же несправедливости основывается на представлении, что их законные требования не удовлетворены. Чем больше требований к жизни предъявит подопечный, тем больше он будет ощущать несправедливость и тем чаще он будет в плохом настроении."

"Вообще, чувство собственности всегда следует поощрять. Люди вечно заявляют о своем праве собственности, что звучит одинаково смешно как на небесах, так и в аду."

"Она - двуличная обманщица (знаю я тихих): вид такой, будто готова упасть в обморок при виде капли крови, а умрет, гадюка, с улыбкой на губах."

"Людям ни в коем случае нельзя увидеть, что все великие учителя нравственности посланы Врагом не для того, чтобы сообщить им нечто новое, а для того, чтобы напомнить, восстановить все древние банальности о добре и зле, которые мир так неутомимо отрицает."

"Только специалисты читают старые книги, а мы теперь так воспитали специалистов, что они меньше всех способны извлечь оттуда мудрость. Добились мы этого, привив им Историческую Точку Зрения. Историческая Точка Зрения, коротко говоря, означает следующее: когда специалист знакомится с мыслями древнего автора, он не помышляет о том, считать ли написанное истиной. Ему важно, кто повлиял на этого древнего автора, насколько его взгляды согласуются с тем, что он писал в других книгах, какая фаза в его развитии или в общей истории мысли этим иллюстрируется, как все это повлияло на более поздних писателей, как это понимали (в особенности коллеги данного специалиста), что сказали ученые в последние десятилетия и каково "состояние вопроса в настоящее время". Видеть в авторе источник знаний, предполагать, что прочитанное изменит мысли или поведение никто не станет, так как это "поистине наивно".

"Поскольку мы не можем обманывать все человечество во все времена, очень важно отделить каждое поколение от предыдущих и последующих, ибо там, где знание приводит к свободному общению поколений, всегда есть опасность, что ошибки, характерные для данного поколения, будут исправлены истинами, характерными для другого."

"Люди, конечно, склонны считать смерть величайшим злом, а сохранение жизни - величайшим благом. Но этому ведь мы их научили."

"Процветание привязывает человека к миру. Он чувствует, что "нашел в нем свое место", тогда как на самом деле это мир находит свое место в нем."

"Трусость - единственный из пороков, от которого нет никакой радости: ужасно ее предчувствовать, ужасно ее переживать, ужасно и вспоминать о ней."

"Мужество - не просто одна из добродетелей, а форма проявления любой добродетели во время испытаний, то есть в моменты высшей реальности."

"Чего бы людям не хотелось, им всегда кажется, что у них на это есть право."

"Эти существа всегда обвиняют друг друга в том, что хотят съесть торт так, чтобы он остался цел. Однако, благодаря нашим трудам, они платят за торт, но не могут его съесть."

"Смотрите, сколько тут всего! Качество - хуже некуда, зато такого количества душ (если это души) еще не бывало."

"Если выйти за пределы политики, на равенство ссылаются только те, кто чувствуют, что они хуже."

"Казалось бы, великих грешников губить легче. Это не совсем так - они непредсказуемы. Изловить осу труднее, чем застрелить в упор слона, но, если промахнешься, слон причинит больше огорчений."

"Принцип "я не хуже тебя" прекрасно разрушает свободные сообщества, но хорош он и как цель: такое состояние души заведомо исключает смирение, милость, радость, благодарение и благоговение, - словом перекрывает едва ли не все дороги к Врагу."

"Ключевое слово тут - "демократия". Наши филологи хорошо поработали над человеческим языком, и вряд ли нужно предупреждать вас, чтобы вы не давали употреблять это слово в ясном, определенном значении. Они так не будут. Им и в голову не придет, что демократия - это название политической системы, точнее, системы голосования, весьма отдаленно связанное с тем, что вы пытаетесь им всучить. Конечно, нельзя допустить, чтобы они спросили, как Аристотель, что такое "вести себя демократично" - "угождать демократии" или "помогать ей сохраниться"? Если спросят, еще, неровен час, догадаются, что это совсем не одно и то же. Итак, слово, употребляемое как заклинание, не иначе, если хотите - как ярлык. Они его очень любят. Как-никак, они мечтают о том, чтобы с каждым обращались одинаково. Надо незаметно сдвинуть рычажок в их сознании - от мечты, от идеала к вере в то, что все на самом деле одинаковы, особенно ваш подопечный. Тогда он освятит любимым словом самое душепагубное из человеческих чувств. Без всякого стыда, весьма довольный собой, он решится у вас на то, что иначе осудил бы."