Привидение кошки, живущее в библиотеке
Давид Самойлов "Жизнь сплетает свой сюжет". Книжка из народной - то есть, дешевой - серии от Комсомольской правды.
Карманного формата.
Ну, что тут скажешь - просто стихи. Хорошие. Многие, как оказалось, я уже знаю наизусть - ну, это из-за Никитиных и Берковского... и прочей авторской песни...
Они часто его стихи использовали.
Интеллигентски-диссидентские нюансы виднеются. Но не так чтобы сильно.
В духе 60-х.
Как-то больше всего произвел впечатление цикл про Ивана Грозного. Красиво, необычно... драматично...
А также э... поэма...
про Александра I. Ну, там в прологе началось, что таинственный старец, который вот. Ясное дело.
Все та же версия о подмене царя. (злопыхая) я думаю, это они все от Эйдельмана набрались!
Надо мне до этого Эйдельмана добраться и выяснить!
В общем, я уже ожидала, что тут в поэме автор растолкует, как это царь преобразовался в старца, скрылся в келье, все такое. Но Самойлов меня поразил. У него вообще - прилетают инопланетяне и похищают Александра I!
И вот он так до сих пор и несется в просторах вселенной на инопланетном корабле. Ну... это круто...
Я в шоке. То есть, в восхищении.
Кто помнит: стужа, и окоп,
И ветер в бок, и пуля в лоб.
***
Небеса высоки и темны,
Скупо падают метеориты.
Двери заперты, ставни прикрыты.
Людям хочется счастья и быта,
И спокойствия, и тишины.
***
И уже ничем не излечим
Пропитавший нервы непокой.
"Кто идет?" - спросонья мы кричим.
И наганы шарим под щекой.
***
Чьи-то судьбы сквозь меня продеты.
***
Надо готовиться к смерти
Так, как готовятся к жизни.
***
Люблю обычные слова,
Как неизведанные страны.
***
С улыбкой он казался светлоглазым...
***
Мы с тобой в чудеса не верим,
Оттого их у нас не бывает...
***
Ведь напрасно делятся люди
На усопших и на живых.
***
Его я хотел бы любить.
Как мертвого любит могила.
***
Слышно: с расстояния неблизкого -
Крякнул дуб под тяжестью вселенной.
***
И странно, что приобретаешь имя,
Которое придумано другими.
А сам бы как назвал себя?
Карманного формата.Ну, что тут скажешь - просто стихи. Хорошие. Многие, как оказалось, я уже знаю наизусть - ну, это из-за Никитиных и Берковского... и прочей авторской песни...
Они часто его стихи использовали. Интеллигентски-диссидентские нюансы виднеются. Но не так чтобы сильно.
В духе 60-х.Как-то больше всего произвел впечатление цикл про Ивана Грозного. Красиво, необычно... драматично...
А также э... поэма...
про Александра I. Ну, там в прологе началось, что таинственный старец, который вот. Ясное дело.
Все та же версия о подмене царя. (злопыхая) я думаю, это они все от Эйдельмана набрались!
Надо мне до этого Эйдельмана добраться и выяснить!
В общем, я уже ожидала, что тут в поэме автор растолкует, как это царь преобразовался в старца, скрылся в келье, все такое. Но Самойлов меня поразил. У него вообще - прилетают инопланетяне и похищают Александра I!
И вот он так до сих пор и несется в просторах вселенной на инопланетном корабле. Ну... это круто...
Я в шоке. То есть, в восхищении.
Кто помнит: стужа, и окоп,
И ветер в бок, и пуля в лоб.
***
Небеса высоки и темны,
Скупо падают метеориты.
Двери заперты, ставни прикрыты.
Людям хочется счастья и быта,
И спокойствия, и тишины.
***
И уже ничем не излечим
Пропитавший нервы непокой.
"Кто идет?" - спросонья мы кричим.
И наганы шарим под щекой.
***
Чьи-то судьбы сквозь меня продеты.
***
Надо готовиться к смерти
Так, как готовятся к жизни.
***
Люблю обычные слова,
Как неизведанные страны.
***
С улыбкой он казался светлоглазым...
***
Мы с тобой в чудеса не верим,
Оттого их у нас не бывает...
***
Ведь напрасно делятся люди
На усопших и на живых.
***
Его я хотел бы любить.
Как мертвого любит могила.
***
Слышно: с расстояния неблизкого -
Крякнул дуб под тяжестью вселенной.
***
И странно, что приобретаешь имя,
Которое придумано другими.
А сам бы как назвал себя?
-
-
13.06.2016 в 08:50Все люстры празднично сияли,
народ толпился за столом
в тот час, когда в кремлевском зале
шел, как положено, прием.
Я почему-то был не в духе.
Оставив этот белый стол,
меня Володя Солоухин
по закоулочкам повел.
Он здесь служил еще курсантом,
как бы в своем родном дому,
и Спасский бой больших курантов
был будто ходики ему.
В каком-то коридоре дальнем
я увидал, как сквозь туман,
ту келью, ту опочивальню,
где спал и думал Иоанн.
Она бедна, и неуютна,
и для царя невелика,
лампадный свет мерцает смутно
под низким сводом потолка.
Да, это на него похоже,
он был действительно таким -
как схима, нищенское ложе,
из ситца темный балдахин.
И кресло сбоку от постели -
лишь кресло, больше ничего,
чтоб не мешали в самом деле
раздумьям царственным его.
И лестница - свеча и тени,
и запах дыбы и могил.
По винтовым ее ступеням
сюда Малюта заходил.
Какие там слова и речи!
Лишь списки.
Молча, как во сне.
И, зыблясь, трепетали свечи
в заморском маленьком пенсне.
И я тогда, как все поэты,
мгновенно, безрассудно смел,
по хулиганству в кресло это,
как бы играючи, присел.
Но тут же из него сухая,
как туча, пыль времен пошла.
И молния веков, блистая,
меня презрительно прожгла.
Я сразу умер и очнулся
в опочивальне этой, там,
как словно сдуру прикоснулся
к высоковольтным проводам.
Урока мне хватило с лишком,
не описать, не объяснить.
Куда ты вздумал лезть, мальчишка?
Над кем решился подшутить?
( Ярослав Смеляков . Кресло).
-
-
13.06.2016 в 15:29