Ирина Стрелкова "Избранное". У меня давно уже бродят мысли на предмет того, что неплохо было бы взяться за систематическое ознакомление с советской литературой. Но для системы это же сколько времени и сил надо! Поэтому знакомлюсь с известными. У данной писательницы мне всегда очень нравились ее повести для детей. Но вот, оказывается, она еще писала и взрослую прозу. По крайней мере, рассказы.
Здесь в сборнике как раз помещена подборка рассказов и цикл детективных повестей. Как по мне - странное решение. Они же совсем не подходят друг другу - разная тональность, э... темп, жанр, что там еще можно с умным видом сказать. Целевая аудитория разная. Ну да в годы перестройки чего только не случалось.
В общем, читаю рассказы.
Сразу нужно сказать - это очень неспешное чтение. В смысле, залпом не прочитаешь, да и какой смысл. Тут надо вдумчиво проникаться мыслями, чувствами, ощущениями... Улавливать атмосферу... Ну, я не знаю, но сейчас уже так не пишут. Не говоря уж о том, что и той реальности уже больше нет, а автор ее - на мой взгляд - очень хорошо передает. Так что у меня узнавание и ностальгия, а у тех, кто не знаком с - да еще и с вложенной советофобией - я не знаю, что будет.
У многих рассказов нет видимого - это я не литературовед, но по впечатлению - сюжета. Просто картинка, изображение деталей, чего-то там еще. Скажем, девочка бежит по деревне, или случайные попутчики у реки ожидают переправы, или мужчина пришел в суд насчет развода, или уж - происходят похороны. Где здесь завязка, кульминация... все такое... Но потом все равно оказывается, что каким-то образом автор ухитрилась передать в одном "моментальном снимке" всю картинку - и с персонажами (каждый со своей историей), и с временными пластами (при этом не кидаясь туда-сюда, разрывая нить повествования, как это сейчас любят делать ).
Что еще поразило - какая-то... многомерность, что ли... Вот читаешь и чувствуешь, насколько сейчас литературные произведения - ну, скажем, в значительном количестве - упрощенные, без подтекстов и нюансов. Авторы прямо как будто давят на читателя, навязывают - как нужно воспринимать то и это, как оценивать и т.д. А здесь, по сути, если вдуматься - дается столько развилок, возможностей... Персонажи не относятся к каким-то строго зафиксированным типам - отрицательный-положительный, ага - у них, как ни банально звучит, у каждого своя правда. Ну, прямо как в реальности. Автор обозначает происходящее легкими движениями, и если начать вглядываться, прикидывать, то можно вполне разглядеть в тексте какие-то скрытые моменты... Которые не выставляются на первый план, но они есть! или могут быть, потому что заданные условия позволяют. Интересно.
Возьму для примера некоторые рассказы.
читать дальше"Рок семьи Козловых". Очень пронзительная история, сразу цепляет. Герой, средний такой абсолютно человек, деятель из сферы образования, отправляется в рамках какого-то праздника передать подарки подшефному детскому дому. Коллектив решил собрать игрушки-книжки "по домам", и это определенно вызвало неприязнь у директора детского дома. Во время праздника одна девочка жмется к Козлову, и не хочет отходить. Он чувствует что-то странное. Пообещал ребенку, что обязательно вернется. Дома Козлов с женой обсуждают происходящее и внезапно решают - а они уже довольно пожилые и бездетные - удочерить девочку. Эта мысль их захватывает. Но директор детского дома жестко пресекла эти мечты и не в последнюю очередь из-за выбора ребенка. Да, девочка некрасивая, явно с признаками то ли умственной отсталости, то ли каких-то психических отклонений. Директор настойчиво предлагает Козловым подумать, как следует, или выбрать другого ребенка - более стандартного. Подумав какое-то время, Козловы все больше пугаются своего внезапного решения, обсуждают разные случаи, когда дети рождаются от алкоголиков, дурная наследственность, проблемы в поведении... В общем, больше они в детском доме не появляются. Но спустя несколько лет Козлов, опять по подшефным делам, посещает какую-то школу и там натыкается все на ту же девочку. Она уже выросла, подросток, в остальном все по-прежнему. Козлов узнает у учителей - проблемы в поведении, слишком резкие черты характера... настораживает. Спустя еще сколько-то лет Козловы натыкаются все на ту же девочку - то есть, она уже молодая женщина. Работает уборщицей в ближайшей парикмахерской. Ведет себя странно. Периодически на нее накатывает, и она впадает в дикие припадки, становится агрессивной... В парикмахерской и сотрудники, и посетители уже как бы привыкли и не сильно обращают внимания. Потом все идет по-прежнему. И так все и заканчивается - Козловы регулярно могут видеть перед собой эту женщину, Олю Молчанову, их несостоявшуюся дочь, и не могут не задаваться вопросом, что было бы, если бы они все-таки настояли на своем и удочерили ее в раннем детстве.
Вот такой рассказ. Тут как раз и проявляется многомерность, неоднозначность на всю катушку. У каждого шага, решения, выбора имеется альтернатива - то есть, могло бы быть так, могло быть этак. И никто не может сказать определенно, как было бы, хотя бы с большей долей вероятности. И уж тем более, как было бы правильно. Нет правильного решения! Козловы отказались от удочерения явно проблемного ребенка - ну так, действительно, плохую наследственность и дефекты в биологическом развитии, полученные от родителей-алкоголиков, никто не отменял. И Оля их явно и наглядно проявляет. С другой стороны, тут нет ничего заранее предрешенного, опять же, известны случаи, когда у родителей-алкоголиков вырастали вполне нормальные и здоровые дети... И кто может сказать наверняка, чем вызваны особенности развития и характера Оли - ее биологической наследственностью, или воспитанием в детском доме, где все-таки не всегда могут уделять внимание всем детям, а Оле, может, нужно было этого внимания и заботы гораздо больше, чем остальным, "нормальным" детям. И если бы ее в раннем возрасте забрали в любящую семью, может, многих проблем удалось бы избежать, или там сгладить. Опять же нюанс - сама Оля не подозревает ни о чем (о Козлове она быстро забыла) и не страдает от происходящего. Для нее все хорошо! Она не способна, видимо, улавливать отношение окружающих или критически воспринимать собственную личность, поведение, или для нее это нормально. Ей нравится работать в парикмахерской, где шик-блеск - гламур, как сказали бы сейчас. Она, может, среди этого на полном серьезе воображает себя такой же красавицей, как некоторые клиентки. Да она вообще счастлива! ну, за исключением тех моментов, когда у нее случаются припадки и приступы агрессии - которых она, возможно, тоже не помнит. Да даже в сложившейся ситуации Оля относится к Козловым, которые иногда заходят в парикмахерскую, с полным равнодушием, а может, даже с некоторым презрением - пожилые, серенькие... Если ей сказать о проекте удочерения - она, может, сама бы резко отказалась - сейчас. Или директор детдома. Это же она, своим волевым решением, пресекла всю затею с удочерением. Просто исходя из собственных понятий, кого следует удочерять, кого не следует. Кому следует удочерять, а кто не справится. Собственно говоря, она даже не знала Козлова, а приняла решение по первому взгляду, типа глаз-алмаз, знаток людской натуры. А ведь она не может тут давать гарантий. Она тоже просто человек, со своими предрассудками, предубеждениями. Она может ошибаться. Как это вышло, например, со злосчастными подарками. Ее взбесило, что привезли не новокупленные вещи, а подержанные. А собственно, почему? Ну, пусть люди решили сэкономить, но в конце концов, действительно, собирали же то, что нравилось их собственным детям, которые выросли, а игрушки-книжки еще могут кому-нибудь пригодиться. И показано, что малыши в детдоме искренне обрадовались подаркам, для них новизна вещей не имела большого значения... Это у директора были понятия, что дарить надо новое, что именно так заведено. Если бы не вмешательство директора, то жизнь и Оли, и Козловых сложилась бы по-другому. Но с другой стороны, гарантий же нет! а у директора действительно большой опыт. Может, ее решение было взвешенным и обоснованным, в смысле, что особенности девочки не позволили бы ей нормально развиваться, и только сделали бы несчастными и ее, и приемных родителей. Хотя, собственно, они и так несчастны. Постоянно помнят о такой вот случившейся развилке, из-за которой сейчас не могут жить обычной жизнью, а как бы постоянно чувствуют где-то рядом жизнь несбывшуюся.
Или вот совершенно тяжелый и жутковатый рассказ "Хлопоты". В некоем поселке существует неблагополучная семья - отец и трое детей, мать умерла - как мы потом узнаем - от криминального аборта. Поскольку людям до всего есть дело, то каким-то образом этот вдовец сводится-сходится с одинокой женщиной, довольно среднего возраста и бездетной. То есть, ни у него, ни у нее все равно не ожидается других вариантов семейной жизни. Женщина, Валя, с энтузиазмом берется поднимать запущенное хозяйство, рьяно моет-стирает-готовит-шьет. Дом преображается, дети - мальчишки - уже не бегают ободранными беспризорниками, накормлены-присмотрены. Весь поселок радуется, как за себя. И вот показано, как Валя, прибежав со смены, скорее готовит вкусный обед, чтобы накормить детей, младшие сидят дома и уже едят с пылу- с жару. Тут прибегает старший, которого на улице останавливала поселковая "общественность" в виде бабок на скамейке. Он в ярости накидывается на Валю, кричит, что она гадина, позорит их покойную мать, что он ее ненавидит, громит чистую, только что прибранную комнату, опрокидывает кастрюльки с едой, рвет одежду... Глядя на него, младшие тоже начинают бесноваться... Ужасно. И ведь как получается - Валя ни слова не говорила о покойной матери - в тексте этого не показано - но весь поселок знает, что та и при жизни была неважной хозяйкой, не уделяла большого внимания хозяйству, мужу, детям... Не то что Валя! И дети - особенно старший, уже подросток - не могут этого не понимать. Что у них сейчас нормальная вкусная еда, нормальная чистая одежда. Получается, что мальчик сам внутренне сравнивает покойную мать с мачехой, и видит, что придраться абсолютно не к чему, мачеха по всем статьям гораздо лучше справляется. Поэтому он ненавидит ее за то, что она все делает так хорошо. Не как мама. И эта несчастная Валя, которая только понадеялась, что ей тоже достанется немножко семейного счастья - как она будет сейчас жить, какими усилиями преодолевать эту огромную ненависть? (и это даже еще не показан отец семейства, что он из себя представляет, как ко всему относится) Конечно, вполне возможен и хэппи-энд, возможно, Вале хватит сил, и она преодолеет трудности, добьется любви и доверия детей. А может, и нет. Финал открытый, развязка абсолютно неизвестна.
(подумав) Хотелось еще привести какой-нибудь рассказ, но тут или почти все разбирать, или невозможно выбрать.

"Боже мой, как долго живут вещи в домах, куда не проникает вещная болезнь."

"Твоя научная мысль всегда направлена на то, чтобы, упаси бог, не сделать что-нибудь лишнее, не перетрудиться..."

"Отец, не признававший за собой стариковских хворей, заболевал всегда тяжело, что он сам считал признаком волевого и размашистого характера. По отцу, слабые люди болеют слабо, а сильные сильно."

"У меня на совести не перед богом грех. У меня перед людьми большая вина. А я к богу с просьбой полез ни с того ни с сего. Словно к начальству со своей жалобой. Сроду перед высшими не заискивал, а перед смертью полез..."

"Когда люди живут рядом долгую жизнь, у них не часто появляется необходимость вырешить главные вопросы бытия. Обычно обмениваются мнениями о менее существенном, а главное ощутимо постоянно, оно - ствол, от которого все исходит."

"Севостьянов с презрением ткнул пальцем в певца на экране, однако, выключать телевизора не стал. К жизни от относился серьезно, всегда выслушивал внимательно хоть отвратную музыку, хоть нудный доклад, находился в курсе всего происходящего на свете."

"В этом доме дети, все вместе, счастливы, как обычные дети, а по отдельности каждый носит в себе что-то... малое зернышко, из которого неизвестно что вырастет."

"Оля по-прежнему мучается от тика. То обострение, то улучшение. Ребята дразнят - она злится. В школе и в детском доме человеку покоя не дадут."

"Когда-нибудь потом многое детское забудется, затеряется, а плот останется - будет посвечивать радостной искоркой в глубине памяти. Детские радости, как часовые, стерегут потом всю нашу жизнь от разных напастей - несведущие и бесстрашные."

" - Все-таки стоит ли такой маленькой девочке плавать на таком ненадежном плоту! Он в любую минуту может развалиться.
- Если сама не боится - значит, можно... А боялась бы - то и нельзя."

"Был из тех людей, что готовы с любым встречным и поперечным досконально обсудить все свои заботы, перебрать все свои бумаги с резолюциями. Не по одной наивности и простоте, а из нерушимой веры в счастливый случай и в коллективный всенародный опыт."

"- А вы, значит, за железный порядок? За администраторов нового образца. Видали, видали мы таких... Завод вы построите, фабрику тоже. Ил там ГЭС-ЦЭС... Ну а как вы одним своим умом, без народа, коммунизм строить будете?"

"У русских такого, как я, называют старым хреном... Мне нравится. Хорошо быть старым хреном, от него глаза лезут на лоб."

"Очень мало дано жить человеку, дочка. И надо торопиться делать добро друзьям, а врагов, понимаешь, тоже не годится забывать. Человека после смерти должны долго вспоминать и друзья, и враги, если он был правильный человек..."

"Сейчас для женщины фигура важнее лица. Лицо сейчас раз-два и готово. Из ничего можно сделать, хоть из задницы."

"Самыми правильными и проникновенными словами можно при умении бить и хлестать со всего маху. Чем лучше слова, тем они обидней и беспощадней."

"Меня святые люди воспитывали. Лучше бы мне у сволочей воспитываться. Не было бы так стыдно за бесцельно прожитые годы."

"Девушки попрактичней обходят подлецов и негодяев, а идеальные могут и не разглядеть, кто перед ними."

"Вообще между людьми, враждующими давно и упорно, возникает, кроме взаимной ненависти, и какой-то род привязанности. Враги друг без друга жить не могут. Умрет один - недолго жить и другому, если меж ними существовала настоящая вражда. Людям вообще свойственно подбираться парами, в любви, в дружбе, во вражде."

"Самое мудрое дело на свете - если можешь горе свое переплавить в работу."

"... На том самом месте, где зимой ставили елку, и где Дед Мороз из городской филармонии отрабатывал по договору завкомовские деньги, в точности зная, что Харитонов, самый прижимистый из предзавкомов, следит откуда-нибудь, чтобы шуток и смеха было копейка в копейку."

"У людей этого возраста существует сложившаяся в результате самых тонких и скрупулезных подсчетов невидимая, но вполне живая очередь на уход в иной мир, очередь, в которой каждый точно помнит свое место. Из разговора стариков Харитонов понял, что Грачев как будто чуточку поспешил, но вообще-то время его уже подходило. Не по годам, а по многим другим причинам. Стариков вроде бы даже успокаивало, что и в этом ими самими не управляемом деле все же хранится достойный порядок и демократия."

"И в Талды-Кургане в автоколонне мог бы устроиться, у них там объявление "Требуются шоферы" уж сто лет висит, каждую весну подновляют, могли бы золотом по мрамору заказать и держать навечно при воротах: "Требуются шоферы".

"Портрет любимого существа написать всегда трудно: чем точнее описание, тем, значит, равнодушнее был взгляд."