М.Е.Салтыков-Щедрин "Современная идиллия".

"- А я так напротив думаю, - объяснил Очищенный. - По-моему, всякое дело, ежели его благополучно свершить желают, непременно следует с интендантского управления начинать. Ближе к цели.
- Чудак! да что же у интендантства общего, например, с университетом?
- Общего нет, а привышные люди в интендантстве служат - вот что. Зря за дело не возьмутся, а ежели возьмут, так сделают.
- Как же они подступятся к делу, коли оно даже не ихнего ведомства?
- Так и подступятся. Напишут. А ежели долго ответа не будет, опять напишут. Главное дело, разговор завести.
Что бы, например, написать? да просто: "признавая необходимым, в видах успешнейшего продовольствия армий и флотов..." А потом оно уж само собой пойдет. И чтобы было вернее, непременно нужно написать не туда, куда следует, а куда-нибудь вбок. А оттуда опять вбок напишут. И все кругом зажужжат. Зажужжат почты и телеграфы, зажужжат финансы, пути сообщения, иностранные исповедания... Тогда уж и настоящему ведомству полей-неволей придется зажужжать. Смотришь, ан дело и в шляпе."

"Положим, что мы ничего такого не сделали и не сказали, но ведь этого недостаточно. По нынешним обстоятельствам, теплота чувств нужна, деятельная теплота..."

"Как-то разом все осознали себя невиноватыми, а известное дело, что ежели человек не виноват, то ты хоть его режь, хоть жги - он все-таки будет не виноват."

"Начали мы предлагать старичку вопросы, но оказалось, что он только одно помнит: сначала родился, а потом жил."

"Куда надеялись мы убежать? Как ни велик божий мир, но от спектров, его населяющих, все-таки спрятаться некуда."

" - Вон уж Успенье на дворе, а мы, благослови господи, сеять-то и не начинали!
- Что так?
- Все сицилистов ловили. Намеднись всем опчеством двое суток в лесу ночевали, искали его - ан он, каторжный, у всех на глазах убег!"
читать дальше
"Случилось это давно, еще в ту пору, когда промежду начальников такое правило было: стараться как можно больше вреда делать, а уж из сего само собой, впоследствии, польза произойдет.
- Обывателя надо сначала скрутить, - говорили тогдашние генералы, - потом в бараний рог согнуть, а наконец, в отделку, ежовой рукавицей пригладить. И когда он вышколится, тогда уж сам собой постепенно отдышится и процветет."

"Потому что и для каторги не ябедник праздный нужен, а коренной обыватель, работяга, смирный."

"Возразите ему: но ведь человеческое общество не может питаться одной изменой, одним междоусобием; оно обязано сеять семена будущего... Он на это ответит: будущее может занимать только опасных мечтателей."

"- Подкуп? предательство? измена?
- Э-эх, государь мой! сколько вы страшных слов разом выпустили! А ведь ежели вместо них употребить выражение "обязательная насущная потребность дня", то, право, будет и понятно, и совершенно достаточно.
- И вы уверены, что это синонимы?
- Совершенно."

"Речь идет совсем не об том, чтоб погубить мысль, а лишь об том, как и куда ее применить. Всущности, свобода желательна, и пусть царствует она везде... из исключением области мечтательности."

"... Даже сотские и те поняли, что еще один шаг в том же направлении - и нельзя будет разобрать, где кончается "измена" и где начинается здравый народный смысл."

"Нынче мы, знаете, руководствуемся не столько законом, сколько заблуждениями..."

"Партия статского советника Долбни торжествует на всех пунктах и горит нетерпением сразиться, с тем, однако же, что она будет поражать, а противники будут лишь с раскаянием претерпевать поражение."

"- Хоша бы эти самые основы - как их следует понимать? - объясняет свои сомнения рыбинский купчина-хлеботорговец. - Теперича ежели земля перестала хлеб родить - основа это или нет? Оттого ли она перестала родить, что леность засилие взяла, или оттого, что такой карахтер ей бог дал? Как? Что? От кого в эфтим разе объяснения ожидать? А у нас, между прочим, задатки заданы, потому что мы ни леностев этих, ни карахтеров не знаем, а помним только, что родители наши производили, и мы производить должны. А нам говорят: погоди! земля не уродила! А как же задатки, позвольте спросить? основа это или нет? Ежели вас сегодня по карману - раз, завтра - два, послезавтра - три, а впоследствии, может, и больше... и при сем говорят: основы... То в какой, например, силе оное понимать?"

"- Позвольте вас, господин, спросить. Теперича вот эта самая рыба, которая сейчас в Волге плавает: ожидает она или не ожидает, что со временем к нам в уху попадет?
- Без сомнения, не ожидает, потому что рыба, которая раз в ухе побывала, в реку уж возвратиться не может. Следовательно, некому и сообщить прочим рыбам, к каким последствиям их ведет знакомство с человеком.
- А мы вот и знаем, что такое уха, и опять в уху лезем. Как это понимать?
- Приспособляться надо. А еще лучше, ежели будете жить так, как бы совсем не было ухи. Старайтесь об ней забыть.
- Нельзя ее забыть. Еще дедушки наши об этой ухе твердили. Рыба-то, вишь, как в воде играет - а отчего? - от того самого, что она ухи для себя не предвидит! А мы... До игры ли мне теперича, коли у меня целый караван на мели стоит? И как это господь бог к твари - милосерд, а к человеку - немилостив? Твари этакую легкость дал, а человеку в оном отказал? Неужто тварь больше заслужила?"

"- Много бывает у вас в суде делов, старинушка?
- Никаких у нас делов нет, - ответил старик сердито, - кто ни идет, ни едет - все мимо. Прежде, когда помещики были - точно что приезжали тягаться; а нынче - шабаш.
- Что за причина такая?
- Прикончили, значит. Имущество продали, а сами на теплые воды уехали.. А кои остались - те и без суда друг у дружки рвут.
- Да, строгие нынче времена!
- Дураков нынче много уродилось, - философствовал швейцар, - вот умные-то и рвут у них. Потому ежели дурак в суд пойдет - какую он там правду сыщет? какая такая дурацкая правда бывает? Еще с него же все штрафы взыщут: нишкни, значит, коли ты дурак!"

"Ведь надо же между кем-нибудь казенные доходы делить, так уж пусть лучше получают те, кои дела не делают, а от дела не бегают, нежели те, кои без пути, аки лев рыкаяй, рыщут, иский, кого поглотити."

"Ведь это только с непривычки кажется, что без судов минуты нельзя прожить; я же, напротив того, позволяю себе думать, что ежели люди перестанут судиться, то это отнюдь не сделает их несчастными."

"За решеткой присяжных заседателей не было никого, потому что процесс был политический, а у присяжных заседателей политического смысла не полагается."

"- Я полагаю, что, ввиду болезненного состояния подсудимого, можно ограничиться предложением ему кратких и несложных вопросов, на которые он мог бы отвечать необременительными телодвижениями. Нет сомнения, что господа защитники не откажут суду в разъяснении этих телодвижений."

"Некоторые из меньшей братии достают из карманов вяленую воблу и хотят есть, но судебный пристав кричит на них: "Господа! здесь вонять не дозволяется!"

"Усядутся, бывало, старики на бережку, начнут об своих делах квакать - глядь, а над ними цапля кружит. Кинется сверху, как стрела из лука, выхватит старичка, да и унесет в носу. Сначала мы думали, что это административную высылку означает, а потом узнали, что действительно это так и есть. Ну, и забоялись."

"Во всяком благоустроенном обществе по штату полагаются: воры, неисправные арендаторы, доносчики, издатели "Помой", прелюбодеи, кровосмесители, лицемеры, клеветники, грабители. А прочее все - утопия."

"Любили ли князя мужички - неизвестно; но так как недовольства никто никогда не заявлял, то этого было достаточно."

"Сы был покуда только офицер, а что из него выработается впоследствии, когда он наделает долгов, - этого еще никто угадать не мог."

"А стрикулисты между тем делали свое дело без послабления. Отрезывали леса и луга, а из остального устраивали крестьянские наделы (вроде как западни), имея при этом в расчете, чтоб мало-мальски легкомысленная крестьянская курица непременно по нескольку раз в день была уличаема в безвозмездном пользовании господскими угодьями, а следовательно, в потрясении основ."

"Утром запирался в кабинете и писал сочинение о необходимости учреждения "Общества Странствующих Дворян", на обязанность которого он возлагал хождение в народ с целью распространения здравых понятий о значении и роли дворянства в государстве."

"Капитал есть; не громадный, правда, но ведь не в капитале сила, а в том, чтоб иметь под рукою запас дураков."

"Обсчитать, пожалуй, выгоднее. Не по одиночке, а непременно разом всех. По одиночке - пожалуй, заплатить присудят, а когда все разом будут расчета требовать, то выйдет бунт, а там как раз и неповиновение властям..."

"Интеллигенты имели вид восторженный. Будучи от природы сжигаемы внутренним пламенем и не находя поводов для его питания в пределах Весьегонского уезда, они невольно переносили свои восторги на предприятия отдаленные, почти сказочные, и с помощью воображения успевали обмануть себя."

"Все иностранные ситцы и миткали следует безусловно к ввозу запретить, а наши ситцы и миткали, нагрузив на подводы, везти куда глаза глядят."

"Он на карте вымеривал циркулем кратчайший путь из Москвы в Индию, и выходило ужасно близко."

"Через два часа передовая статья была уже готова. В не доказывалось, что ежели для пьющих важно определить, с какой именно рюмки они приходят в опьянение, то тем паче необходима подобная определительность в разных отраслях административной деятельности."