Борис Лунин "Неслучайные заметы". Э... наверно, где-то как-то это можно отнести к запискам... Или, как раньше выражались - максимы. Чтобы какую-то мысль обдумать и записать в изящных выражениях. Правда, тут все довольно специфическое и вызывает исключительно тягостные чувства. Потому что человек всю жизнь писал и размышлял исключительно о смерти и прочем сопутствующим. В самом деле, всю книгу читаешь - и все одно и то же, одно и то же, одно и то же... трупы, гробы, кладбища, похороны, церкви-иконы-распятия (с прицелом на отпевания покойников), крематории... призывы к богу, которые то жалобы, то проклятия... рассуждения о необходимости самоубийства (однако, не самоубился).
Правда, временами автор обращается к своему детству, но и эти воспоминания-впечатления отчетливо отдают чем-то загробным и потусторонним... Как-то всегда автором подчеркивается, что это все было в прошлой жизни и ушло безвозвратно. И опять - только автор запишет пару строк, что-нибудь о новогодних праздниках, синей елке, звезде за окошком, и тут же по новой пошло-поехало - ах, зачем мама умерла, зачем отец умер, зачем я тоже должен умереть! Нет, я хочу скорей умереть! Нет, хочу вообще не рождаться! и т.д. И вообще мы все умрем, так зачем тогда все, давайте скорее все умрем! и по новой, бесконечно.
Я бы сказала, что человек нуждался в серьезной помощи психиатра. Явно у него какие-то проблемы по этой части. Хотя, конечно, не буду спорить, чувствуется, что есть у него и какой-то талант, и способности красиво и четко выражать мысли... по крайней мере, иногда... Но вот этот чудовищный эгоизм и зацикленность на смерти и покойниках...
Мда. Каких только у нас литераторов не было. Ремизов вон с увлечением писал о фекалиях, этот о гниющих трупах...
Поискала по интернету какие-нибудь сведения об авторе - ну, мало ли, может, он все-таки что-то еще написал, а эти заметки так, для себя, параллельно... Но нет, похоже, что это его единственный литературный опус. И вообще, мало встречается о нем упоминаний, вот только большая статья на сайте "свобода". Вот я даже нисколько не удивляюсь.
читать дальше
"Я хочу себя так запутать, чтобы не выпутаться. Это и будет моим бессмертием."

"99% человечества умирает без всякой "философской подготовки". И, надо сказать, умирает неплохо."

"Жизнь - страшный подарок! Как можно детям делать такие подарки?"

"Этот человек помнит время, когда я не существовал. Живой свидетель моего небытия!"

"Большинство людей не интересуется смертью. Их интересует труп."

"Мама давно стала землей. Вся любовь и вся тревога человеческих поколений стала землей. Милая, милая земля!"

"Трудно жить человеку, если в тесную прорезь глаз лезут солнце, звезды... Вселенная! Изволь принимать эту громадность в мышье логово черепа!"

"Звезды, луна, солнце... Всему дал человек кличку. А попробуй крикни - разве откликнутся?"

"Мир позирует за моим окном. Мне стыдно и неловко. Я высунулся в окно и кричу: "Не надо, не надо, я не умею рисовать!"

"Хорошо бы посмотреть на жизнь со стороны. Некуда отойти!"

"Я твердо знаю, через тысячу лет будут жить люди. Они стоят в очереди, бесконечной очереди за жизнью."

"Крышка гроба стоит у стены, как конвоир, ожидающий конца свидания."

"Поскорей бы пробежать жизнь, чтобы не наделать ошибок."

"Нет, вы толком мне объясните, что есть мозг, и как же так в костной коробке, в полкиле мяса, плывут облака конца века, и лес стоит дремучий, и кричит паровик, и горят огни дач, и стелется дым папиросы, и живут люди, давно зарытые в ямы?.. Да тут прорва, тут черт ногу сломит!"

"Топчусь на месте, ни с места, ни тпру, ни ну! А что поделать, если Господь заместо крыл подшил задницу человеку!"

"Мудрых людей нет. Есть люди, пишущие о мудрости."

"Нет у меня почтения к классикам, если все полегли, что солдаты в неравном бою. Хоть бы один устоял, хоть бы один, утер нос Спасителю!"

"ОГенри писал для людей, очень равнодушных к бессмертию."

"Человек воюет внизу, на дне. А Господь сидит наверху, у зеленого бережка, и сладко улыбается: "Что-то сегодня рябь на воде!"

"Неужто и в самом деле нет ничего, кроме жизни и смерти? Не может такого быть!"

"Разве так стучат в двери Вечности! Посмотрел бы, Метерлинк, как стучал Лев Толстой. Он стучал руками и ногами, точно пьяный мужик в двери своего дома."

"Годы уходят, как отлив. Жизнь мелеет. Уже не заходят большие корабли. И не шумит пристань, как бывало."

"Целый день думал о пустяках, и жизнь казалась бесконечной. К ночи подумал о значительном, и жизнь показалась мгновением."

"Я так привык к себе, что не в силах допустить мысль о случайности своего существования!"

"Детство совсем не счастливое - оно очень грустное. У всех. Его называют счастливым за чистоту грусти."

"Со мной никто не согласовал вопроса о моем рождении. И вот, вся жизнь уходит на писание жалоб."

"Ни разу не видел в церкви веселого Чудотворца. Все какие-то заплаканные, кислые. Придешь в церковь за утешением, а они глядят на тебя со стены, точно сами утешения просят."

"За тысячелетия, с тех пор как возникло слово, закидали Господа-Бога словами, что снежками... Не долетают, верно, тают, верно, в пути."

"Уберите, пожалуйста, труп. Он подрывает авторитет смерти."

"Чехов тревожит душу. Достоевский тревожит -дух."

"В мире происходит непрестанная ожесточенная борьба людей за душевное равновесие. В борьбу втянуты - философия, литература, наука, искусство, домашние хозяйки и даже дворники."

"Совсем я сносился, стерся, пришел в негодность! И только душа, в потемках костей и мяса, жалобно стонет. А уж на дворе весна и кличет мою душу Господь: "Гуль, гуль, гуль!"

"Сколько человечьих горл свалили в землю, так и не дооравшись до Бога!"

"Сколько разнообразия в пустяках, однообразия в главном."

"Вот же, совсем рядом с мелким, ничтожным, моим - УЖАСНО ВАЖНОЕ! И так мне хорошо рядом, так легко нести бремя жизни!"

"Тиберий - головорез, мерзавец! А вот же полюбился Плутарху и вышел "в люди". Кого не выводили в люди литература и искусство!"

"В мире уже очень поздно. И пора, пора СПАТЬ!"

"Эх, навалить бы гору глаз человечьих, чтобы одним разом, одним взглядом... в НЕГО! Неужто выдержит Господь, неужто не засмеется первым?"

"Девятнадцать веков убивали люди друг друга, выпускали души, как птиц в Благовещенье!"

"Неродившиеся поколения! Где они сейчас? На какой пристани? На каком вокзале? Суетятся, торопятся сюда, к нам на Землю."

"Если бы не государственные люди, мир давно бы завалился от скуки - литературной, художественной, философской."

"Пухнут запасы прошлого. Весь мир завалило прошлым. И не видать конца!"

"Нет, я ничем не научился, если не научился бесстрашию!"

"Надо же иметь наглость думать, что мир именно такой, каким представляется мне!"

"На полках белые, слепые бюсты древних греков: Сократа, Геродота, Еврипида. Не может человечество забыть свое глупое детство! Не по плечу, видно, человечеству зрелость."

"Мама, мама!" - кричу спросонья. И вижу за окном две звезды - рядом - вдруг стали карими."

"Надо скорей поверить в Бога, некогда больше ждать, скоро так завоняет гробами, что без Бога никак!"

"Человек умер! Знать бы, как эти слова звучат на языке богов."

"Кто знает, может, наша планета так и значится в анналах Всемогущего: сумасшедший дом."

"А сердце стучит - хочу того или нет. Потому что не мое оно - чужое."

"Биография! Волочится за мною, окаянная, пока смерть не отсечет ее!"

"Подумать только, каждый день живу, не пропустил ни единого дня!.."

"Сколько труда вложил Творец и в миг разносит в прах! Это очень по-русски."

"У Шекспира никто не мечтает о "невообразимо прекрасной жизни через двести-триста лет". Никто!"

"Все мы дети природы и все умираем в детстве."

"Мозгом повожу, точно пес носом. Чую Бога, чую! А следа не найти."

"Налево пойдешь - убийца. Направо пойдешь - убитый."

"Я очень нервный... весь я отравлен поэзией! Порой не отдаю себе отчета, что творю, потому что все для меня теперь "искусство".